Феникс в Академии магии

24.3

— Жаль вас прерывать, — до боли знакомый голос вытряхнул из наваждения, будто ледяной водой окатили только пробудившийся пламень. — Я смущен.

У меня мороз — иглой по коже — и до самого сердца.

Фьордан даже не вздрогнул, медленно развернулся, прикрывая меня. Родные пальцы сжали мою ладонь, вмиг похолодевшую и вспотевшую.

А я ловила ртом воздух, тщетно пытаясь взять под контроль чувства и выровнять дыхание, в ужасе вытаращившись на обладателя этого голоса. Не в силах не смотреть в эти черные глаза с отголосками Бездны — единственное, что не было скрыто темным, почти черным туманом, вязкими сгустками размывающим озеро за его спиной и смутно очерчивающим знакомый силуэт.

Солнечное утро померкло. Казалось, даже природа помрачнела с появлением гостя.

— Доброе утро, Дан, Риа, — нам с издевкой поклонились, мрак качнулся. — Не хотел мешать вашему воссоединению, но… — он, кажется, развел руками, — устал ждать. Да и природная скромность и воспитание не позволяют подглядывать за столь… личными вещами, — в холодном голосе лишь едкая ирония.

Мои щеки предательски заалели. Дан отчетливо скрипнул зубами.

— Да, Дан, ты извини, я чуть скорректировал точку вашего перехода. Ну, это ты уже и сам понял, — маг неторопливо приблизился к старому поваленному дереву, туман плыл над землей зловещим шлейфом, заглушая шелест шагов. — Очень уж соскучился. Хотел пообщаться.

Грязно-серые, будто изодранный и втоптанный в пепел и сажу белый флаг, клочья тьмы потускнели, растеклись, окончательно растеряли очертания и растворились, открывая человека. Человека ли?

Эдвар.

Годы почти не оставили следа на его лице, разве что легкая седина на висках белела. Но черты его неуловимо изменились, стали резче, жестче. Каждая черточка, казалось, несла на себе печать его деяний. Печать самой Бездны. Жесткое, неживое лицо с редкими морщинками. С холодной едкой улыбкой. И глаза… когда я видела его в последний раз, в той, прошлой жизни, они еще не были наглухо затянуты чернотой. А сейчас даже белков не осталось, лишь тьма с переливающимися в глубине кроваво-пурпурными огнями. Жуткое зрелище.

— Столько воды утекло, — он невозмутимо уселся на поваленное дерево, словно продолжая недавно прерванный разговор с давними друзьями. Когда-то мы действительно ими были. — Знаешь, Риа, после учиненного тобой в храме, я долго не мог оправиться.

— Только не говори, что оставил связь со всем этим поднятым тобой сбродом, — не сдержалась я, усмехнувшись, делая шаг к Дану, не размыкая рук.

Я не стану прятаться за его спиной.

Некромант даже в лице изменился, оскорбившись столь возмутительному предположению.

— Морально, разумеется, — холодно пояснил он. — Пришлось снова собирать силы, всё продумывать… Пятьсот лет ушло. Хоть какая-то выгода от эльфийской родни, — он презрительно сплюнул на землю. — Знаешь, Риа, сначала я с досады хотел его, — небрежный кивок в сторону молча сжимающего зубы Фьордана, — прибить. А потом… Он так страдал, так тосковал, — от его фальшивого сочувствия сводило зубы, — убивался. Смерть стала бы для него желанным избавлением. А я не столь великодушен.