Феникс в Академии магии

24.7

По техническим причинам не смогла вчера выложить продолжение. Искренне прошу прощения за долгое ожидание.

Чуть позже выложу ещё отрывок.

Приятного чтения!

*

Звенящая, напряженная тишина давила. Я почти физически ощущала эту тяжесть.

На языке одновременно крутилось слишком много вопросов, мыслей, догадок. Так много, что я не знала, за какую уцепиться. С чего начать? О чем спросить?

— Эдвар… — наконец решилась я. И остановилась, не в силах договорить.

Менталист кивнул:

— Не успел увернуться, — голос прозвучал так привычно бесстрастно, но глухо, надтреснуто, намеком, осторожным напоминанием о том, юном Элледине, отличавшемся удивительной для эльфа эмоциональностью.

Эдвар… Тряхнула головой, отгоняя горечь и поздние сожаления. Не знаю каким чудом, не позволяя себе утонуть в вихре противоречивых чувств. Наверное, благодаря зелью, мыслила я неожиданно отстраненно.

— Я не помню этого заклинания, — я, хмурясь, качнула головой.

— Это высшая некромантия. Притом темная. Мгновенный тлен.

Высшая, значит. Но… Я кое-что вспомнила. И решила тут же уточнить.

— Его использовал Данион на дуэли?

— Более слабый, условно разрешенный вариант.

— Но…

Дин кивнул:

— Это малоизвестное заклинание. Предположу, что д’Арла-младшего научил Эдвар. Не напрямую, разумеется. Вероятнее всего, через Иорэль. Хотя мог и записи подкинуть… Что?

На душе скребли кошки, но я не удержалась от улыбки:

— Непривычно видеть декана менталистов в истинном облике, да еще и таким многословным.

Дин улыбнулся.

Просто молча улыбнулся, ничего не объясняя. И я поняла. Я друг, соратник. Это со мной пережито столько всего в прошлом, что перечислять замучаешься. На его глазах мы с Даном выбирали между любовью и долгом. И Элледин да Миттель видел сейчас перед собой уже не безголовую девчонку, а ту меня. Знал.

Я, поддавшись эмоциям, порывисто обняла друга.

— Спасибо, — шепнула тихо.

И почувствовала, как меня легонько хлопают по спине. Старый добрый друг. Мальчишка, спустя века ставший моим наставником. Удивительно, как поменялись наши роли.

Не знаю, сколько мы так просидели. Из-за закрытой двери в гостиную по-прежнему не доносилось ни звука. Вязь на руке по-прежнему теплилась, даря надежду и силы ждать. Тревога не отпускала.

Наконец, я осторожно выпрямилась, высвободилась из объятий. Встала. Ноги держали отвратительно, но до подноса с водой я добралась. Сама налила себе воды из графина, не рискуя пользоваться магией. Руки заметно дрожали. Как я не выронила стакан, не знаю.

Не выронила. И, отпив, спросила:

— Что в Академии? — порадовалась, что голос перестал хрипеть и даже звучит ровно.

— Руины, предположу, — мрачно откликнулся друг, тонкие губы досадливо искривились. — Пока Дан удерживал связь, академия еще стояла. Успокойся, ни одного живого существа там уже не осталось, когда я рванул к вам, почуяв неладное.

— Неладное?

Элледин поморщился и без энтузиазма пояснил, сверкнув светлыми глазами:

— Дан должен был переправить тебя сюда, домой, и вернуться.

Домой… Я кивнула, невольно улыбнувшись. Зачем-то пояснила:

— Нас выбросило у озера. Потом явился Эдвар.

Любое упоминание младшего принца отзывалось в сердце глухой тоской и горечью.

Мы снова умолкли.