Феникс в Академии магии

Мы верим в чудо!

Я стою у алтаря в том самом храме. Таким, наверное, он был в далеком прошлом. Здесь светло, будто под открытым небом в ясный летний день, когда солнце льется со всех сторон и вода слепит бликами. Но источник света определить невозможно: сам воздух, кажется, напоен мягким сиянием. Камни стен больше не вызывают тоску сыростью и темнотой, от них не веет холодом — они белые, теплые, словно светятся изнутри.

Над овальным алтарным возвышением плавно вращаются две копии наших лун: белая и малая голубая. Их приглушенное свечение смешивается с сиянием вокруг.

От них сложно отвести взгляд, но я все же оглядываюсь: двери храма распахнуты, за ними сияет такой же яркий день, а у оснований голых прежде колонн клубится магия — белоснежные опоры словно вырастают из нее, лишенные пьедесталов. Белая, красная, зеленая, синяя, фиолетовая, черная, серебристая — с каждой стороны, парами до самого входа. Клубящиеся искристые цветные облака, тонкие нити магии, лианами обнимающие белые стволы.

— Риа…

Я поворачиваюсь обратно: на алтарном возвышении стоит женщина в бело-голубом платье, спускающемся к полу разноцветным туманом, в котором переплетаются все магические стихии.

Я знаю эту женщину.

Поднимаюсь на несколько ступеней и с трепетом выдыхаю:

— Мама?

Женщина, мягко улыбаясь, отрицательно качает головой.

— Лишь близкий тебе образ, — голос ее, негромкий, плавный, завораживающий, успокаивал зашедшееся в волнении сердце. — Прости, дитя.

Но мне не грустно. Напротив, меня переполняет восторг. Наверное, она ближе матери для меня. Каждый маг — ее дитя, ее частица.

Я понимаю, что передо мной стоит сама Магия.

Мой порыв благоговейно преклонить колено, она останавливает мягким жестом. И с улыбкой поясняет:

— Я не властвую над вами.

Это сложно понять.

И пока я осмысливаю, слышу:

— Ты беспокоишься о нем.

Я вздрагиваю. Ее слова не кажутся неуместными. Я знаю, что ей известно все. Но… слишком больно.

Здесь не должно быть боли, я это чувствую. А сердце упрямо сжимается. Наивное, глупое, упрямое сердце. Наверное, здесь и сердца-то у меня нет. Но для него не существует ни законов, ни преград. И сейчас оно сжимается от тоски и боли вместе с тем, другим, живым сердцем — сердцем Фьордана.

— Вам обоим нелегко. Но он будет тебя ждать. Потерпи. Придет время, когда вас снова призовет долг.

Мне бы обрадоваться, что мы снова будем вместе. Пусть и нескоро. Но я слышу совсем другое:

— Долг? — переспрашиваю тихо, опустошенно. Огня не осталось, а без него не было сил для ярости и негодования — одна разъедающая горечь. — А как же наши чувства? Неужели этому миру мы нужны только как воины? Неужели судьба не приготовила для нас ничего, кроме бесконечных сражений? — я не плакала, на это тоже не было сил, собственный голос казался пустым и бесцветным.

— Тише, дитя.

Она не подходит, только плавно приподнимает руку, и я чувствую, как меня уютным, родным облаком укутывает магия. Не находя внутри ни искры привычного пламени, душа отзывается тоской и тянется навстречу. Но тоска — не боль, не смятение. Сожаление, разве.

А Магия продолжает:

— Жизнь редко обходится без больбы. Такова уж природа разумных существ, так устроен мир. Но вы сможете защитить и не потерять друг друга. — И совсем тихо, особенно выделяя: — Если будете вместе.

Странное, совершенно лишнее условие. Разве мы можем не быть вместе? Разве может быть иначе? Трясу головой. Никто и никогда не сможет заменить Фьордана.

— У любого создания всегда есть выбор, — качает головой Древняя, понимая мои мысли. — И вернуться тебе предстоит нескоро.