Фиктивная жена на лето. Срочно!

1 ГЛАВА. КАТЯ

Сказать, что моя челюсть откинулась — мало. Она шлёпнулась на сырую землю, сделала кувырок в крапиву и затаилась от стыда.

Я стояла с открытым ртом у калитки, не в силах пошевелиться.

Рядом — Мирослав. Мой… фиктивный жених, будущий муж, или уже МУЖ. Фиг разберёшь эту игру.

Твою ж дивизию… Да на кол тебя посадить мало, Мирик! Рука чешется двинуть…

А напротив — Лёшка.

Мой первый неуклюжий поцелуй со слюнями, как у верблюда. Первая влюблённость и первое разочарование в мужчине, когда тот молча свистнул. Ушёл, не обернувшись. Я убеждена пожизненно — они всегда так делают. Исчезают, как только ты начинаешь строить воздушные замки, прилепив розовые очки малярным скотчем ко лбу, чтобы, не дай боже, не спали и ты не увидела серость вокруг.

И вот он тут.

Стоит в новых лимитированных кроссовках, с букетом, и делает вид, будто не прошло целое лето молчания. Мажор, мля… местного разлива. Иди на речку русалок ловить!

- Катя?.. — Лёшка сглотнул. — Это правда?

Мирослав не моргнул. Даже бровью не повёл. Он просто приобнял меня за плечи, как будто делает это каждый день.

- Всё правда, — ответил он спокойно. — Мы с Катей… вместе. Разве не заметно?

Вместе.

Я вдохнула летний воздух, такой горячий, что казалось — плавятся кусты. А заодно и мозги у мужчин. Хотела что-то сказать, но в голове было пусто. А потом, конечно, раздался бабушкин голос:

- Мирослав! Катенька! Вы гостей встречаете, или мне чай самой всем разливать?!

Я услышала, как Мир прошептал на ухо:

- Всё под контролем, жена. Не забудь улыбнуться.

- Как шкипер?

- Пингвины у нас не водятся, но если хочешь… В честь нашей сделки подарю волнистого попугайчика. На какаду не рассчитывай.

- Слишком мелкий, чтобы хоть день в общаге продержаться. Перепёлка и то пожирнее будет.

- А ты, смотрю, — хищная особь женского пола.

Я улыбнулась, но так и не ответила. Закрыли тему, дорогой муженёк — в кавычках. Мне вдруг стало смешно — и одновременно немного приятно. Потому что этот сумасшедший театр только начинался.

А я — главная актриса. Оскар мне!

***

После обеда бабушка, как всегда, устроила маленький приём, но в её стареньком доме было столько тепла и уюта, что не замечать этого было невозможно. Она с гордостью выставила всё, что могла — от малосольных огурцов до вишнёвых пирогов с тонкой корочкой, что таяла во рту.

Варенье? О, конечно. Стеклянные банки с апельсиновым и клубничным джемом соблазнительно переливались в тусклом свете, и я, как и всегда, задумалась, сколько бабушка готовит их на зиму. Полагаю, половина деревни могла бы выжить только на её запасах.

Мирослав, конечно, по-своему пытался быть частью этой компании, но его спокойное, даже неподвижное лицо не говорило о том, что он хоть как-то наслаждается этим пиршеством. Конечно, такого, как он, не удивить вареньем и пирогами. Он взял заварник со стола и налил ещё одну чашку чая, но не спешил пить — всё было под контролем.

Я заметила, как он поймал мой взгляд — будто бы читал мысли, но вместо того чтобы что-то сказать, улыбнулся, как меланхоличный слон под палящим солнцем саванны.

Я не могла отвести глаз от его руки, которая совсем недавно протягивалась ко мне с нежным жестом, будто бы не было между нами ни раздражения, ни сомнений. Чистая любовь-морковь и бабочки в животе, которых, к слову, я не испытывала.

- Ты чего на него так зыркала? — шепнул он, подливая мне чай. — Хочешь — дам по башке веником твоему Лёхе?

- Хочу, — мрачно ответила я. — Только не ему.

- Тогда придётся мне, — театрально вздохнул он. — Жених же — напыщенный индюшара.

Я не выдержала и хихикнула. Прямо в чашку. Мирослав держался уверенно, как будто так и надо — сидеть у бабушки в саду под навесом, с моей рукой в своей, под взглядами всех собравшихся: соседей и случайных прохожих, что уже пустили слух о нашей свадьбе века. Хотя никакой свадьбы, разумеется, не было. Пока.

Я снова поймала на себе взгляд Лёшки. Он сидел так, будто кто-то вытащил у него из-под носа последнюю пироженку и громко чавкнул, надкусив сверху подсохшее безе. В глазах — растерянность, недоверие и ещё эта сдавленная ревность, которую он, видимо, считал незаметной.

Ну-ну.

- Я не понял, — начал он, — вы что, встречались?

Мирослав не дал мне и рта раскрыть. Он пожал плечами — так спокойно, будто это и правда обыденность: ну, подумаешь, женились. На днях. Между делом.

- Катя, кажется, ты забыла показать кольцо, — сказал он вслух, чуть громче, чем нужно. Чтобы услышали. Чтобы уверовали ещё сильнее.

- А у меня нет… — пробормотала я, но он уже достал его.

Простой тонкий ободок. Золотой, чуть поблескивает на свету и тухнет в тени от листьев берёзы, как всё наше притворство. Но на солнце он блестел почти искренне. Почти.

- Мир… — выдохнула я. — Ты что…

- Просто надень, — подмигнул он. — Пока.

Пока все смотрят. Пока бабушка верит. Пока никто не заподозрил.

Я послушалась. И в этот момент почувствовала, как вся деревня вздохнула. Коллективно. Вот, мол, как надо — не то что у Людки с Василием: живут десять лет, а расписываться не торопятся.

Кольцо на пальце вдруг стало тяжёлым. Как будто оно не золотое, а чугунное. Как будто оно обязывает. Как будто мы и правда…

Нет!

Я его терпеть не могу. Мирослав — ходячее раздражение в человеческой оболочке. Он вечно улыбается не вовремя. Влезает в мои мысли без спроса. И при этом — он прикрытие, не больше. Фикция. Красивая, убедительная… чертовски убедительная ложь.

А вот взгляд Лёшки — он был настоящим. В нём смешались зависть, сожаление и злость. Как будто он понял. Понял, что опоздал.

И мне вдруг это понравилось. Даже если всего на пару секунд.

***

После ужина бабушка, довольная, как кошка на солнце, отправилась убирать со стола, оставив нас вдвоём на лавочке у забора. Солнце лениво опускалось за горизонт, оставляя за собой полосы тёплого золота, и воздух обволакивал медовой тишиной. Всё вокруг замирало, будто природа сама приостановила дыхание, давая нам эту странную иллюзию покоя. Слишком уж идеально — для двух людей, скованных ложью.