Гарант мира для высшей расы

Глава 8

Глава 8

Не знаю, какая столица:
Любая, где людям - не жить.
Девчонка, раскинувшись птицей.
Детёныша учит ходить.

А где-то зелёные Альпы.
Альпийских бубенчиков звон...
Ребёнок растёт на асфальте
И будет жестоким - как он.

Марина Цветаева

Лигерия. Тария. Поместье «Русалочья лагуна».

В Селебрии я никогда не испытывала такой жары. Пусть здесь вообще многое можно было подшить к летописи моей жизни с пометкой «впервые». Солнце давно перевалило полуденный рубеж, и пусть стены поместья неплохо хранили своих обитателей от зноя, мне хотелось спрятаться под сенью сада, или ещё лучше нырнуть в морскую прохладу. Но пока я чувствовала лишь апатию, словно последние события вытянули из меня все силы.

Я бездумно глядела в окно, держа в руках книгу, которую даже не открыла, наблюдая за дрожанием поднимающихся восходящих потоков воздуха. Марево подрагивало в солнечных лучах, даже слегка искажая картину мира. Яркие краски южной зелени плыли, порождая иллюзию нереальности, словно я вижу сон. Вот только проснуться не удается. А хотелось бы.

Не представляю каково сейчас в городах. Говорят, пекло тут почти три месяца в году. Правда настолько тяжко бывает редко. Видимо нам особо повезло.

Безумные оборотни... Милосердная, вот смотрю на садовника, что невозмутимо идет куда-то с большими ножницами и ножовкой, и ужасаюсь. Да, определенно с этими зверями совладать кому-либо не судьба. Достаточно того, что я вижу, чтобы это понять – они выживут там, где мы, считающие себя высшей расой, зачахнем. Впрочем, старшей крови, конечно, бояться нечего, вот только нас, истинных, мало. Очень мало.

Мысли тянутся также медленно, как этот бесконечный день. Пустые...Не хочу думать о чем-то важном лично для меня. Не сейчас.

Гали появляется ближе к закату – не знаю, только ли сегодня обитатели поместья будут есть столь поздно. Может все же и у этих монстров проблемы с аппетитом в жару? Впрочем, нам вежливо предлагали еду, но, как вы понимаете, сложно заставить себя что-либо съесть в такую погоду.

Она склоняется в привычном поклоне:

– Миледи, ужин будет подан через час в малой столовой. Слуги вас проводят.

– Спасибо, Гали, – отмираю я, поворачиваясь к служанке. Она не спешит уходить, – Что-то ещё?

– Да, госпожа. Леди Ленс просила ее извинить, ей нездоровится и она будет ужинать у себя.

– Гали, прошу вас, передайте ей наши с леди Норией сожаления по этому поводу, – ответила я формально, в душе же возликовав.

Какое счастье, что после сцены представшей перед нами с утра, милейшая Каролина не возжелала явиться к столу, видимо, лелея свои обиды и готовя речь к прибытию незабвенного жениха, чтобы расписать душевные страдания от нанесенной ей раны юным сыном хозяина. Наверняка. И если генерал поверит и встанет на сторону невесты, то, право слово, я не представляю, какие действия тогда мне следует предпринять, чтобы убраться подальше из этого дома.

Благословенная Эйле, вот о чем я думаю? Какое мне в сущности дело до того, как поступает с собственным сыном и своей жизнью один мерзкий оборотень?

Правильно! Никакое! Своих проблем хватает...

Но, что ж так гадко-то? Эта изломанная фигура мальчика со взрослыми не по-детски глазами и упрямо поджатыми губами на лице, буквально стоит перед глазами.

То что слухи в поместье распространяются быстрее птиц, это я поняла. Оборотница-служанка как-то странно посматривала на нас, словно желая ещё что-то сказать или спросить, но не решалась, нарочито медленно смахивая несуществующую пыль с каминной полки в нашей гостиной. Явно тянула время, не желая уходить.

Я понаблюдала за странным поведением женщины, ещё с утра казавшейся мне неприступной скалой, и спросила сама, желая понять причины, видя, что она никак не может собраться с духом:

– Гали, вас что-то тревожит и вы не решаетесь заговорить?

Оборотница мгновенно оставила свое бесполезное занятие и обернулась ко мне, опуская глаза. Но потом гордо выпрямила спину, словно готовилась к битве и заговорила:

– Светлейшая, лорд Дарелл Рин просил узнать у вас, не станете ли вы возражать против его присутствия за столом? – в ее глазах промелькнуло что-то странное. Я же почувствовала будто прохожу какую-то проверку, вот только в толк никак не могла взять с чего такой странный вопрос, да ещё заданный после столь долгой нерешительности. Гадать глупо и играть словами не зная какой реакции от тебя ждут и почему – нелепо. И я сочла здравым спросить напрямую:

– Гали, а почему я, собственно, должна возражать против? Юный лорд Рин ведь сын хозяина и это его дом, мы же здесь всего лишь гости, – я смотрела в упор на служанку. А та внезапно нахмурилась и покрутила головой, словно сбрасывая наваждение:

– Простите, миледи, не думала, что вы не знаете... – она склонила голову, явно не желая продолжать или не понимая, что сказать.

– Не знаю чего? – проговорила я спокойно, но вся эта история меня уже изрядно начала злить. Плохо, когда ты чего-то не понимаешь, но ещё хуже, когда тебе не спешат это пояснять, особенно во враждебном к тебе мире. – Гали, соблаговолите объяснить, в чем дело. Мы ведь и вправду тут чужие, а я бы не хотела невольно нарушить какие-либо традиции по незнанию, или оскорбить по неведению!

– Простите, миледи, – Гали непроизвольно сделала шаг назад, вновь опуская глаза. – Юный лорд не должен был ставить вас в неловкое положение... Вы ведь княжна... Просто, наверное, ему показалось...

Я усилием воли пыталась успокоиться и не высказаться жестко. Да, я всегда была более вспыльчивой, по сравнению с другими представителями моего народа, но держать себя в руках все же надо. Рука Нории мягко опустилась мне на плечо и слегка сжала в жесте поддержки. Я подняла на нее глаза и встретившись взглядом, почувствовала, что успокаиваюсь.