Гемоды не смотрят в небо

Глава 4

Низкие серые облака за окном удивительно гармонируют со светло-серыми стенами палаты. Кажется порой, что стекла нет, что небо с облаками вот-вот перельется через подоконник, затечет в помещение, смешается с серым внутри, и будет один сплошной туман.

Останутся лишь никелированные ножки койки-каталки, на которой, почти сливаясь с больничным бельем, лежит бледный от кровопотери гемод.

И неяркое перемигивание датчиков: красный, зеленый, оранжевый.

Но вот неподвижность нарушается: Рик-2 всем телом вздрагивает, поворачивается к окну. Медленный вдох, выдох. Устроившись в кресле в метре от койки, я поглядываю на камеру под потолком. Их всего четыре, в каждом углу. Это те, которые мне видно, возможно, где-то спрятаны еще. Те, кто непрерывно наблюдает за происходящим в палате, уже знают наверняка, пришел ли гемод в сознание. Мне же видно лишь белую макушку, но я уверена: Рик-2 открыл глаза и смотрит в пустое окно.

...операция была долгой. Я успела заснуть и выспаться. Когда Аверина сказала: "Починим", – поверила ей и сразу успокоилась. Наверное, просто слишком устала.

Пароль от сети мне дали. На коммуникаторе оказалось восемь пропущенных от Векшина, три от Макса и один от матери.

– Смирнова, ты где? Почему не отвечаешь? – сходу сыплет вопросами Костя.

– Все в порядке. Я с Риком.

– А... хм, это обязательно? Так починят? Это хорошо. Телохранитель из него что надо! Ну ладно, будешь дома – дай знать.

Потом Максу.

– Удачно получилось, что ты не в офисе была. Новости видела уже?

Приходится рассказать ему в общих чертах, что Рик "на ремонте", а я не пострадала. Максим еще долго взволнованно вздыхает, ему вторит голос Марины, которая все время что-то тарахтит рядом.

И матери.

– Ой, Марточка, что там у вас творится! Тут по телеку показывают – ужас просто! Ты будешь выходить – осторожней, хорошо? Гемода возьми, чтобы провел, мне так спокойней будет... Глупости, да не тронут его! Ну а если... он же не твой, он в госсобственности, правильно? Так поменяют, делов-то!..

Наконец Рик-2 поворачивает голову. Лицо с привычным выражением легкого интереса, черные глаза слегка прищурены от слабости.

– Привет, Рик.

– Здравствуйте, Марта Игоревна, – голос слабый и тихий, но ровный.

– Как ты себя чувствуешь?

– Удовлетворительно.

– Болит что-нибудь?

– Немного. Вам не стоит беспокоиться.

Он пытается переменить позу, двигает рукой и только тут замечает ремень на запястье. Его привязали к койке за руки и ноги. Аверина сказала: во избежание, пока не пройдет все тесты. После операции шокер и аварийное отключение противопоказаны, поэтому решили прибегнуть к простому проверенному способу.

– Рик, скажи, ты знаешь, где мы?

– В медицинском учреждении, с наибольшей вероятностью.

– А почему мы здесь?

Он облизывает пересохшие губы.

– Предположительно потому, что мне потребовалось аварийное обслуживание.

– Верно, – вздыхаю. – Ты здорово научился притворяться, Алек.

Выражение лица его не меняется ни на миг.

– Прошу прощения, но вы дали мне другое имя.

– Я знаю, кто ты.

– Прошу проще...

Голос обрывается кашлем. Гемод дергает рукой, забыв о ремне – верно, хочет коснуться груди, где болит. И закрывает глаза.

Уверена: прячет их от меня.

...фургон аварийной службы приехал быстро, словно ждал поблизости. Рик был уже без сознания.

– Забираем на утилизацию? – невысокий крепыш посмотрел на меня вопросительно, вывел бланк заявки на виртуальный экран.

– Нет, его нельзя... Авериной позвоните! Авериной!

Крепыш нахмурился, наклонился над Риком, сканируя данные с передатчика.

– Хм, точно, – и обернулся к напарнику. – Забираем!

К счастью, меня не попытались выпроводить из фургона, когда я залезла внутрь и села рядом с носилками...

Врач приходит почти сразу. Высокий и широкий, в сопровождении такой же санитарки. И чем-то очень довольный.

– Так, что у нас тут? – подходит к койке, откидывает простыню, наклоняется, глядит что-то под повязками на груди гемода. Тот оказывается на постели совсем голый, если не считать бинтов. Зрелище привычное, и Рика, похоже, ничто не смущает: смотрит перед собой, выражая, как обычно, легкую заинтересованность и готовность угодить человеку. Но я вспоминаю, что это – не самый обыкновенный гемод, и отвожу взгляд.