Горький вкус любви

Глава 10

Спустя неделю Титов позвонил Дмитрию, и предложил встретиться, чтоб поделиться новостями.

— В общем, правы мы с тобой были.

— Илона как-то себя проявила? — обеспокоился адвокат.

— Ты даже не представляешь себе как. — мрачно произнёс майор, отпив кофе.

— Ну не томи уже.

— Мне вчера доложили, что она купила в магазине «Компонент-реактив» на Энтузиастов серную кислоту.

У Дмитрия внутри всё похолодело.

До этой минуты угрозы, звонки, записки, крыса в коробке — всё это было страшно, мерзко, опасно, но всё же оставляло пространство для надежды, что дальше запугивания дело не пойдёт. Теперь же стало ясно: Илона готова изуродовать Машу по-настоящему.

— Подожди, это то, о чём я думаю? — нахмурился Воронцов.

— Да, Дим. Я предполагаю, что она хочет Машку покалечить использованием этой кислоты. Это очень характерно для такой мести: не убить, а изуродовать, чтобы человек потом всю жизнь помнил.

Было видно, как Титов напряжён. Теперь он уже не относился к ситуации так легко.

— И задержать её вы по-прежнему не можете…

— Пока нет. Чтобы было что предъявить, нужно брать её в момент попытки. Иначе она выкрутится.

— Ты совсем спятил? Хочешь, чтобы я спокойно сидел и смотрел, как она в Машку кислотой плещет? Нет. Никакого совершения преступления. — жёстко ответил Дмитрий.

Голос у него был таким, что Титов сразу перестал шутить.

— Дима, ты имеешь юридическое образование и должен понимать, что даже если мы её задержим, то это будет ненадолго! У нас реально нечего ей предъявить: смс поступали с неизвестного номера, который принадлежит не ей, звонки отследить уже не можем, мотоцикл видел только ты, номера не запомнил, крысу эту с коробкой вместе и то, выбросили! Если её не взять при совершении преступления, то она может и дальше спокойно запугивать Машу, а потом сделать какую-то гадость, причинив вред её здоровью или жизни! Ты этого хочешь? — обрисовал ситуацию Эдуард.

— Я не хочу, чтобы её взяли ценой того же самого, Машиного здоровья! Серная кислота — это же мгновенные ожоги!

— Ну кто позволит ей в самом деле плескать кислотой? Ты прям совсем обижаешь, господин адвокат. Мы всё продумаем, наш человек успеет подменить флакончик с кислотой на обычную воду, благо и то, и то прозрачное. И всё. Важно только, чтобы Илона не догадалась ни о чём. — объяснил майор.

Воронцов взглянул на него недоверчиво, но в то же время, он понимал, что это единственный выход из положения.

— Хорошо, а если ваш человек не сможет или не успеет? Тогда как?

— Воронцов, операция будет лично под моим контролем. У меня промахов быть не может, сработаем чисто. Тем более, я переживаю за Машу не меньше, чем ты. — убеждал друга Титов.

— Ладно, давай попробуем. Но если с Машкиной головы упадёт хоть волос, я лично тебя прибью. — спокойно, но жёстко произнёс Дмитрий.

Он согласился, потому что другого выхода действительно не было.

Но внутри всё протестовало. Сама мысль о том, что Маша окажется рядом с этой ненормальной, что та замахнётся на неё, что хотя бы на секунду у Северцевой в глазах появится ужас, — выводила Дмитрия из себя.

— Ох, посмотрите люди добрые, что любовь то делает! — иронично заметил майор. — Не волнуйся. Твоя Маша будет цела. И кстати, ей ничего не говори. Узнает, может сорвать нам операцию своей неестественностью, страхом… Да и мало ли какие сюрпризы будут. А Илона должна видеть, что всё так, как она задумала.

— Нет, ну ты точно с ума сошёл! Ты представляешь себе, что она переживёт, пока ты свою операцию проведёшь?

— Дима, угомонись! Так надо. Неужели ты сам не понимаешь? Кому как не тебе знать все эти тонкости!

— Ты меня в гроб сведёшь… — уныло заметил адвокат, а его друг понял, что он согласен на все условия. — А как же мы узнаем, когда именно Илона решит это всё провернуть?

— Я думаю, она должна как-то выманить Машу в определённое место. Потому что просто ходить за ней по пятам и незапланированно плескать, может быть рискованно. Мне кажется, в таком деле действуют расчетливо и обдуманно.

— Вы же продолжите слежку?

— Ну конечно, господин адвокат! И машин телефон, наверное, будем прослушивать. Так надёжнее будет. Подождём.

Эти три дня тянулись для Воронцова мучительно медленно. Хуже всего было знать, что Маше грозит опасность, и при этом делать вид, будто всё идёт своим чередом. Ему даже начала сниться эта ситуация: Илона, плещущая в Северцеву кислотой, Титов, который разводит при этом руками и извиняется, говоря, что не получилось подменить бутылёк. Он прислушивался к каждому звонку, вздрагивал от каждого сообщения, ловил себя на том, что всё время смотрит на Машу, будто старается заранее угадать беду и заслонить её собой. Дмитрию казалось, что ещё чуть-чуть и он сойдёт с ума, не выдержит, расскажет всё Маше, а потом… «Будь, что будет! В конце концов, можно взять и переехать жить в Питер».

Однако, когда он был в Москве, собираясь ехать к очередному подзащитному в СИЗО, ему позвонил Эдуард.

— Дим, ну всё, Илона объявилась.