Горячие источники леди-попаданки

Глава 2.

На адаптацию в новом теле у меня ушло довольно немного времени, исходя из того, что же все-таки со мной произошло. Уже спустя месяц я “выздоровела”. Оказывается, я болела после неудачного падения. Хотя точнее это была авария, где коляска, на которой я ехала, вдруг резко потеряла колесо. К этому происшествию у меня тоже были кое-какие вопросики, так как подобных странных событий в жизни Адель Вейсс, в тело которой я угодила, скопилось немало. Память я не теряла и помнила все, что произошло с Адель до моего подселения. Пока я приходила в себя и осваивалась в новом теле, выяснилось, что в этот мир попала не только я.

– И долго ты в постели валяться еще будешь? – котяра, перенесшийся в этот мир вместе с моей душой, а если точнее, перетащивший в этот мир в свободное, так сказать, вакантное тело мою душу, намывал себе лапы.

– Какие ко мне претензии, если меня не выпускают? – я скривилась. – Эти средневековые дамы уверены, что в закрытом наглухо помещении я скорее приду в себя, чем после прогулок на свежем воздухе, – я закатила глаза.

– Тебе надо скорее брать все в свои руки, – кот Обормот начал нервно ходить по кровати, в которой я лежала практически все время с момента попадания в этот славный мир. – Замок на грани разорения, люди перебиваются с хлеба на воду и обратно. И это графья, будь они неладны. А что у обычного люда в деревнях творится, мне даже страшно себе представить, – кот был моими глазами и ушами. Так сказать, разведчик на полставки, а остальные полставки он бдел за мной, ведь вопрос о покушении на хозяйку этого тела был открыт. Просто Обормот наведался в конюшню не так давно и выяснил, что колесо отвалилось в коляске не случайно, а после того, как кто-то поработал там напильничком и подпилил шпильку, закрепляющую колесо. – Бери все в свои руки, а то я молока не видел, как попал в этот мир. Достаются какие-то объедки с твоего стола.

– Другого я тебе пока достать не могу, – я извиняюще развела руками. – Вискасы и Китекеты остались в том мире.

– Эх, знал бы я, куда тебя тащу, лучше бы получше мирок подыскал, – сокрушается котяра.

– Спасибо, что спас, – я первый раз поблагодарила Обормота.

– Квиты, – фыркнул кот. – Ты в свое время меня тоже спасла, так что в расчете. Но жизнь у меня осталась последняя, и прожить я ее хочу в сытости и достатке. Так что давай, вставай на ноги и шуруй, приводи в порядок родовой замок и земли.

– Ты, кстати, узнал, что случилось и почему земли в таком состоянии? – я была согласна с Мотей и планировала объявить о полном выздоровлении и прекратить свое заточение. А то я боялась, что меня просто могут залечить.

– Король высосал все деньги и людские ресурсы во время войны. Да и север, сама понимаешь, климат суровый. Ну и еще плюс неумелое управление графством, – перечислил кот, глядя на свою лапу, словно хотел загибать пальцы, когда перечислял, но вдруг спохватился, что пальцев-то у него как раз таки и нет.

– Все это плохо, – я задумчиво посмотрела в окно, где по моей настоятельной просьбе отодвинули занавеску. Видела, как медленно падал снег. Был уже конец ноября, если пересчитать по местному летоисчислению, и через месяц должно было наступить Новогодие, а снег только выпал.

– Еще бы, – заворчал котяра. – Дядюшка твой до сих пор хворым прикидывается, а все для того, чтобы не брать ответственность за все, что набедокурил за годы управления замком.

– А почему ты думаешь, что прикидывается? – доклад Моти удручал меня все больше. Он прав. Надо что-то предпринимать, а не лежать и меланхолично пялиться в окошко.

– Больные да хворые служанок за зад не щупают и юбки им не задирают, – сдал с потрохами дядюшку Адель мой пронырливый кот.

– Все понятно, – я откинула одеяло и спустила ноги на пол в поисках тапок, ощутив, как по ногам потянуло сквозняком. – Бекки!! – я кликнула служанку, что должна была караулить снаружи за дверью, но в ответ тишина. – Бекки, уснула, что ли? – после третьего крика в дверь заглянула заспанная мордашка бледной худенькой девушки. Здесь все были худенькими и бледными, кроме, конечно, моего дяди, который себе ни в чем не отказывал, поглощая еду, словно в последний раз. – Помоги мне одеться, хватит уже болеть.