Графиня Затерянных островов

Глава 19. Как разрушить Ганзейский союз!

— Verdammt weiß was!(нем) Djævelen ved, hvad det er!(нидерл)* (*Черт знает что такое!) — глава купеческой гильдии Любека, Бруно Швайк, так нервничал, что ругался на всех языках Ганзы. В его кабинет вот уже несколько часов боялись заходить и толпились в приёмной, пытаясь дождаться, когда «буря стихнет».

— Zes! ZES schepen! Om jullie allemaal te laten falen!(нидерл) Bloedians!(нем) (Шесть, ШЕСТЬ кораблей! Чтоб вы все провалились, придурки!) — продолжал кричать глава гильдии, периодически хватаясь за сердце, и было отчего.

За последние две недели в порты не пришло шесть торговых судов. Ни кораблей, ни команды. Ни одного очевидца. Люди в страхе передавали друг другу информацию о страшном морском чудовище, которое пожирает корабли целиком. Кто-то вспомнил старую легенду о летучем фрегате с мёртвой командой под чёрным флагом. Версий было много, но господин Бруно был реалистом и никак не мог поверить в то, что его корабли сожрало какое-то морское чудовище. Ну позвольте, зачем чудовищу есть шерсть, соль, серебро, оружие, наконец? Это же всё несъедобно!

А вот в версию с фрегатом господин глава гильдии готов был поверить, уж больно далеко от берега исчезали корабли. Вот и сегодня он получил информацию из порта Алдоны, что ещё два корабля не пришли, хотя их ожидали ещё три дня назад.

А из порта Корции вообще не приходило никакой информации. Поэтому господин Бруно и кричал. Он собирался на аудиенцию к королю, и ему надо было привести свои чувства в порядок, чтобы не дай бог не назвать короля Bloedians* (*нем. Придурок).

Королевская резиденция. Любек

— Ваше Величество, ситуация критическая. Необходимо срочно созывать Совет Королей, — главный канцлер вышагивал по кабинету короля, дёргая своими длинными руками и смешно подрагивая коленками, отчего длинные полы его камзола распахивались, открывая тощие ноги в чёрных лосинах.

Король Любека, по сути, даже аристократом не был, ведь Ганза — это торговый союз, и придумали его купцы. Короля на срок до пяти лет выбирали главы купеческих гильдий. Но срок можно было продлить, если король показывал отличные результаты, которые приводили к росту прибыли членов союза, либо совершал что-то неординарное, что могло привнести в экономику союза ещё больше прибыли.

За время правления короля Франца — а правил он уже почти восемь лет, и именно с его руки Ганза вышла на новый уровень, благодаря фантастическим изобретениям, — экономика Любека укрепилась. Был разработан и запущен в производство флюгшип, телеграф и шпрехлаг* (*переговорные устройства — рации).

Собственно, король Любека не был гением, и вообще до того, как его выбрали королём — самым молодым королём — он был удачливым купцом и страстным охотником, и звали его Франц Гульден, ему было 20 лет. И вот однажды на охоте во время безумной ска́чки за удирающим оленем Франц ударился головой о ветку дерева. После этого он некоторое время был в беспамятстве, потом память к нему долго не возвращалась. А после того, как вернулась, господин Франц стал другим человеком, у него проснулись невиданные инженерные и организаторские способности. И это с его подачи в Ганзе появились технические новинки.

Сегодня с самого утра король только и делал, что выслушивал разные тревожные новости. Рост цен на продукты, жильё, стоимость работ во всей Ганзе, исключая разве что Гронинген, в котором не было производств, а жили рыбаки и козопасы, — всё это начало приводить к беспорядкам. На заводах люди начали требовать повышения оплаты, и никто из казначеев не мог ему толком объяснить, из-за чего вдруг началась такая белиберда.

Как ни странно, казначеям денег хватало, все государственные службы вовремя получали жалованье, расчёты с гильдиями шли наличными, в банках хранилища «ломились» от ассигнаций, и не было предпосылок для… инфляции. Король вдруг вспомнил это слово. Инфляция — слово из другой жизни, где он был директором авиационного завода, и там государство печатало деньги, чтобы рассчитаться с пенсионерами, больницами, с другими государственными расходами. Но они здесь, в Ганзе, не выпускали новых денег, твёрдость ганзейской валюты ценилась в любой стране, и он лично гордился тем, что в этом есть и его заслуга. Что происходит?

После визита главы гильдий, король Франц окончательно пришёл к выводу, что глава гильдий прав: надо собирать экстренный Совет Королей. Возможно, кто-то начал перепроизводить какие-то товары или снижать цены, или не выполняет все условия союзных договорённостей?

Ещё он думал про то, что сейчас им не помешал бы выход к морю, и почему такой продуманный план с графиней Градиент провалился. Но теперь у него есть младшая Градиент и, возможно, через девочку с графиней будет проще договориться. А ещё неплохо было бы заполучить контроль над колониями, например, Кедах… В общем, ему и в голову не могло прийти, что здесь может иметь место экономическая диверсия. Он так привык быть королём, самым умным королём, что забыл, что «на всякое действие всегда найдётся противодействие».

***

В Ганзу мы всё-таки поехали вместе с Фредериком. Он ни в какую не хотел отпускать меня одну, и мне пришлось уступить. Я, признаться, в глубине душе даже была рада, что Фредерик со мной, потому что его неординарный ум мог помочь в воплощении моих нетрадиционных для этого мира идей.

Перед тем как отправиться в Ганзу, я встретилась с Николя Сардо и рассказала ему, что хочу выкрасть сестру из особняка ганзейского барона. Тогда Николя познакомил меня с невзрачным человеком. Тот был весь какой-то серый и… стандартный, то есть взгляду не за что было зацепиться: обычный рост, непонятный цвет волос, блёклые глаза.