Гранделосс: Скарлотта (книга первая)

1.5

Поужинав, девушка почувствовала себя в разы лучше и сонливость странным образом куда-то пропала, хотя был уже одиннадцатый час.

Убрав со стола и заварив себе чай с лимоном, Сара вернулась на мягкий полукруглый диван, расположенный под окном. Чашка привычно пристроилась на краю стола. От мысли, что сегодня не её ночная смена в службе доверия, девушке стало ещё лучше. Всё же на сытый желудок было легче находить плюсы во всём происходящем.

Бусик легко запрыгнул ей на колени и свернулся клубочком, громко урча в тиши квартиры. Сара сделала очередной глоток согревающего напитка и заботливо погладила любимую серую морду.

- Очень приятно, что ты сегодня дома. Оценил открытую для тебя форточку?

Глаза девушки медленно округлились в немом ужасе, а руки сами нежно сняли кота с колен и положили на мягкую диванную подушку.

- Нет-нет-нет, - второе прозрение за вечер чем-то тупым ударило прямо по голове. Сара, подозревая самый плохой сценарий, подорвалась с места и поспешила в свою комнату, подсвечивая путь фонариком на телефоне.

Шагнув за порог, девушка внимательно огляделась, направляя за взглядом белый луч света. Закрытый шкаф, заправленная махровым одеялом односпальная кровать, резной туалетный столик с зеркалом и стоящей на нём косметичкой, книжные полки со стеклянными дверцами, широкий стол у окна, лужа на нём и гостеприимно распахнутая форточка, в которую не первый час с энтузиазмом льёт дождь.

Опасения подтвердились и пришлось оперативно спасать со стола наброски, книги, конспекты, вылавливать из лужи проводные наушники, забытые утром, и многострадальный ноутбук, любезно прополосканный со всех сторон. За последний было чертовски обидно. В гаджете, не подающем признаков жизни, была дипломная работа и очень нужные программы, за установку которых Сара заплатила кругленькую сумму.

Ликвидировав катастрофу, окончательно поникшая девушка вернулась в гостиную и обессиленно плюхнулась на диван к любимому коту и кружке остывшего чая.

Котик выждал время, наблюдая за хозяйкой, спрятавшей лицо в ладонях, и аккуратно взобрался обратно на колени. Он ласково обтёрся о живот Сары и громко заурчал. Когда девушка наконец-то обратила на него внимание, он лизнул её в щёку и что-то мряукнул. Наверное, на кошачьем это означало - «всё будет хорошо».

Это стало спасательным кругом для поглощённой проблемами Сары. Как светлое пятно в мрачно-сером полотне сегодняшнего дня.

- Хороший котик… Спасибо, - шёпотом поблагодарила она своего утешителя, обнимая и поглаживая его, утопая пальцами в мягчайшей зимней шерсти.

* * *

Пообщавшись с котиком ещё какое-то время, девушка потихоньку успокоилась.

«Утро вечера мудренее. Завтра я что-нибудь придумаю,» - Сара решила не хоронить свои труды заранее. Оставалась слабая надежда на то, что всё ещё можно исправить, обратившись к мастеру.

В раздумьях девушка наклонила голову и взгляд её упал на одинокую фотографию, стоящую на столе в деревянной рамочке. На ней была пара с маленьким ребёнком на руках: отец семейства обнимал свою возлюбленную - кареглазую женщину с прямыми персиковыми волосами – а она бережно прижимала малышку к своей груди. И оба счастливо улыбались.

Рука сама собой потянулась за фотографию, выдвигая оттуда небольшую коробочку, обтянутую золотым бархатом. Сара открыла её и достала кулон: крупный танзанит в форме капли с множеством граней, висящий на серебряной тонкой цепочке из мелких звеньев. В свете свечи камень гипнотически переливался фиолетово-синим и местами блестел лазурно-голубым.

Кулон и единственная фотография – это всё, что осталось от матери.

Майорова как-то хотела сдать драгоценный камень в ломбард, но отец категорически запретил. Это был единственный раз, когда он был очень зол на дочь.

А она не понимала, зачем папа хранит вещь, принадлежавшую женщине, что бросила его и годовалую дочь? Просто взяла и ушла, не сказав, ни куда, ни зачем. Отец говорил, что она обещала вернуться. За двадцать лет ни разу не объявилась. Сара уже давно перестала ждать, а папа всё верен ей. Ни разу он не привёл в дом чужую женщину и отзывался о жене только положительно. Звал её ласково Анечкой, говорил, что она очень любила дочь, и если бы не было на то причины, она бы не ушла и обязательно вернётся.

Не бросила бы любящая мать своего ребёнка! Не может быть ничего важнее для женщины! Это убеждение и по сей день не позволяет дочери понять Аню. Да Сара и не желала её понимать.

Прерывисто вздохнув, сдерживая эмоции, она уже собралась убрать кулон обратно, как рука остановилась на полпути, а взгляд приковался к камню.

«Это ещё что такое?»

В фиолетовой прозрачной глубине в свете свечи показалась надпись. Она была будто вырезана внутри него тончайшей иглой и каллиграфическим почерком, что, если брать во внимание целостность драгоценности, невозможно.

Даже если бы можно было каким-то образом её там сделать, то как объяснить то, что её до этого момента и в помине не было?

«Чего? Почему я раньше её не видела?»

Щурясь, Сара пыталась разобрать написанное в камне.

- Что это за язык? – сомневаясь в своей адекватности, Сара заговорила вслух, видимо надеясь, что хоть Бусик ей подскажет.

- Улос… гран…Чего? – от абсурдности прочитанных слов девушку пробивало на смех, - дэ…вай… рэн? Улосграндэвайрэн?

Не успела Сара задаться вопросом, что за бред она сейчас прочитала, как её ослепила вспышка белого света.

*арт нарисован по заказу автора "Гранделосс"