Громов: Бандитская любовь

Глава 17.2 Маша

- Менты все-таки возбудили против тебя дело, - сказал он, смерив меня пристальным взглядом. – Обвиняют тебя в убийстве некого Бражникова Алексея Викторовича. Знаешь такого? Ничего не хочешь мне рассказать?

И прежде, чем я успела сказать хоть что-то, Громов стремительно шагнул ко мне и стиснул за локоть.

***

И хорошо, что он меня схватил, потому что я пошатнулась, услышав такие новости. Перед глазами заплясали белые пятна, во рту стало ужасно сухо, и я облизала губы.

- Ты шутишь, да? – взмолилась я отчаянно. – Скажи, что просто берешь меня на понт?

- Да ты совсем сдурела! – рявкнул он и потряс меня, схватив уже за оба локтя. – Мне, б***ь, делать больше нехер, чем такой херней заниматься!

Этому крику я поверила с первого раза, сразу и безоговорочно. Я хотела закрыть ладонями лицо, но он не позволил, не отпустив мои руки. Держал он меня крепко – не вывернуться.

- Мне адвокат позвонил, уже когда к дому подъезжали, - чуть спокойнее произнес он.

Странно. В убийстве вроде обвиняют меня, а нервничает он. Я же погрузилась в странное оцепенение. Даже голос Громова долетал до ушей словно сквозь толстый слой ваты: приглушенно и глухо.

- Он уже едет сюда, тебя менты на завтра повесткой в ментовку вызывают, - он склонился надо мной, пытаясь заглянуть в глаза. – Эй, я с тобой говорю, ты меня вообще слышишь?

- Да, - я кое-как разлепила сухие губы. – Пить хочу.

- Б***ь, - заключил он и потащил меня из комнаты прочь. – Пошли уже, горе.

Мы минули кухню, из которой доносились голоса мамы и кухарки: судя по запахам, они готовили ужин. По коридору Громов вывел меня из непарадной части дома, и мы вошли в шикарную гостиную, где когда-то я подавала тарелки на стол. Он протащил меня вверх по лестнице и остановился только перед дверью в кабинет. Распахнув ее, он довольно грубо впихнул меня внутрь, и я услышала за спиной тихий щелчок замка.

Я медленно доковыляла до кресла и практически упала в него, потому что ноги не особо слушались. Склонив голову над коленями, я зарылась ладонями в волосы на висках и замерла, неотрывно смотря в одну точку. Громов позади меня ходил по кабинету, хлопал дверцами шкафов, что-то доставал, наливал. Наконец, он подошел к креслу, в котором я сидела, и поставил передо мной стакан с прозрачной жидкостью.

Я взяла его в руку и принюхалась: простая вода. Я думала, он налил мне водки, чтобы успокоилась.

Словно прочтя мои мысли, он хмыкнул и провел ладонью по коротким волосам.

- Свое ты уже отбухала, - прозвучало грубовато, но я не обиделась.

Встав напротив меня, Громов привалился боком к дивану и достал сигареты из заднего кармана. Закурив, он небрежно бросил пачку на стеклянный столик, и она проехалась по гладкой поверхности прямо ко мне, остановившись рядом со стаканом. Он запрокинул голову и выдохнул дым, а потом посмотрел на меня.

Встретившись с ним взглядом, я поежилась. Наверное, именно так он смотрел на свою братву.

- Рассказывай, - велел он.

Я сглотнула. Я чувствовала себя эквилибристом, который шагал под куполом цирка по тонкому канату. Одно неверное движение – и ты сорвешься в пропасть. И ты упадешь, и разобьешься, и умрешь. Прямо как я.

Громов гипнотизировал меня тяжелым, давящим взглядом, под которым мне становилось все неуютнее с каждой секундой. Я пыталась сосредоточиться и пораскинуть мозгами, но не могла. Мысли путались, перескакивали с одного на другое, и у меня никак не получалось собрать их воедино. Могу ли я доверять Громову? Нужно ли мне признаться сейчас во всем? Как он отреагирует, когда поймёт, что я ему лгала? И что он в принципе знает? То, что он разоблачил мою небольшую ложь про отсутствие шантажа со стороны ментов, было понятно, когда я подслушала их с Авериным разговор... Но вот что случилось дальше... Он хотел докопаться до сути. Получилось ли у него?

Это было принципиально важно: берет ли он меня на понт, или же он не притворяется и действительно не в курсе той роли, которую я сыграла в безвременной кончине Бражника? Если первое, то мне точно конец. Если второе... то есть шанс.

- Что рассказывать? – спросила я просто, чтобы потянуть время.

- Все, мать твою! – он с силой оттолкнулся от дивана и ушел в другой конец кабинета, к столу.

Я проводила его нервным взглядом и снова облизала губы. Кажется, сбылся мой самый худший кошмар. Я потянулась к пачке сигарет, но прикурила только с десятой попытки. Руки дрожали и не слушались, и я никак не могла зажечь огонек.

- Как ты мне п****ла, рассказывай! Что с Бражником случилось? Только без п****жа на этот раз.

Громов был в ярости. И ругался как сапожник, хотя раньше всегда себя сдерживал, и я редко слышала от него матерные слова. Я отбросила с лица волосы на затылок и провела ладонью по растрепанным прядям, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Громов внимательно следил за мной, подмечая мельчайшие колебания эмоций у меня на лице. Его тяжелый взгляд обжигал меня.

Ох, ну, зато он вроде не врет и не притворяется. Действительно не знает всей правды. Может, я смогу выплыть. И не из такого говна я выбиралась.

- Б**, Маша! – он стукнул кулаком по столу, и я невольно сжалась, стремясь сделаться как можно меньше. И тут же этого устыдившись, я распрямила плечи и подняла голову. пусть даже не думает, что я его боюсь.