Громов: Бандитская любовь

Глава 21.2. Маша

Утром меня ждал неприятный разговор с мамой. Проснувшись рядом с ним в кровати, я тихо выскользнула из спальни, пока он еще спал. Наверное, остаточное воздействие наркоза – он не проснулся, даже когда я неловко задела рукой тумбочку, и на пол с грохотом приземлилась какая-то книга.

А вот внизу меня поймала мама. Перехватила по пути на кухню и поманила следом за собой. Она привела меня в ту комнату, в которой я когда-то, совсем в другой жизни, переодевалась перед тем злополучным ужином. Вроде и месяца не прошло, а кажется, что годы...

Мама остановилась посреди комнаты и, скрестив на груди руки, посмотрела на меня. Ясно. Этот взгляд не сулил мне ничего хорошего.

- Что происходит, Маша? – спросила она безо всяких прелюдий. – Что между тобой и Громовым?

- С каких пор он Громов, а не Кирилл Олегович? – я решила потянуть время.

- Когда речь идет о любовнике моей дочери, то он для меня – Громов, - мама продолжала рубить прямо с плеча.

- Он мне не любовник.

«Скоро станет. Наверное».

- Ты спала в его спальне!

- Мама, он после операции, о чем ты вообще говоришь?! Вот именно, я просто спала. На кровати. Там не только трахаться можно.

- Не выражайся при мне так! – мама поморщилась.

Для вдовы милиционеры и человека, который работает в доме у бандита и общается с одновременно бывшим ментом, афгановцем и начальником охраны того самого бандита, у моей мамы слишком высокие нравственные ориентиры.

- Маша, дочка, - она сменила тон, заметив, что я ощетинилась и ушла в глубокую оборону. – Ты пойми, я же за тебя волнуюсь.

- Не надо за меня волноваться, - машинально отозвалась я.

- Ты после Леши сама не своя была, - мама ступила на запретную территорию.

И это она не знала еще всей истории. Думала, он просто меня «поматросил и бросил», как говорится. Может, подпольный аборт подозревала – должна же она была как-то объяснить самой себе мое состояние, когда я два года не жила практически, а существовала, словно комнатное растение?

В общем, всей правды я, конечно же, ей не говорила и никогда не скажу. Иначе не знаю, что бы сейчас было...

- Мам, - я подошла к ней и взяла за руку, несильно сжав. – Не волнуйся. Все будет нормально.

- Маша, - мама печально вздохнула. – Уезжай, а? Не нужно тебе с ним связываться.

Если бы я могла, мама. Если бы я могла. И не только из-за уголовки.

От потенциально тяжелого продолжения этого разговора меня спас, кто бы мог подумать, Александр Иванович. Постучав и выждав пару секунд, он вошел в гардеробную и окинул нас с мамой быстрым взглядом.

- Маша, нам нужно поговорить. И лучше сделать это прямо сейчас, пока Кирилл Олегович не проснулся.

Дядя Саша сказал это совершенно ровным голосом, но я видела взгляд, который бросила на него мама. Конечно, он знал, где я ночевала. И мама знала, что он знал. Да весь дом, похоже, знал. Один лишь Громов спал сном невинного младенца.

Я одернула рукава свитера и кивнула. Улыбнулась маме и вышла следом за дядей Сашей из гардеробной. По коридору он провел меня в часть дома, в которой я еще ни разу не бывала. Что-то типа «командного пункта», если проводить аналогии с американскими боевиками. В комнате, куда мы пришли, стояла пара обычных диванов, несколько кресел, пара тумбочек и телевизор. В углу висела помятая боксерская груша, на полках над столом выстроились банки с кофе, пачки чая и печенья. Рядом с электрическим чайником на тумбочке стояли чашки.

Комната отдыха для охраны. Очень мило!

Мельник, вольготно развалившийся на диване, при нашим появлении встал. Ну да, у дяди Саши с субординацией не забалуешь.

- Нам нужно рассказать Кириллу Олеговичу про встречу с Аленой. И сделать это чем раньше, тем лучше, - без обиняков сказал он и посмотрел мне в глаза.

- Понятно.

Он явно на что-то намекал, но я притворилась идиоткой и сделала вид, что ничего не понимаю.

- Хорошо, - как-то разочарованно выдохнул он и мазнул рукой, чтобы Мельник подошел поближе. – Давайте тогда еще раз прогоним, как все было.

- Она нагнала нас на улице. Мы поднялись к Тверской, чтобы свернуть к «Детскому миру», - он бросил на меня укоризненный взгляд. – Подарки для Гордея. Идея Марии Васильевны.

- Она была одна, так?

- Да. Насколько я могу судить.

- Пасла вас, получается?

- Сказала, что случайно наткнулась, - я фыркнула. Нужно быть безумцем, чтобы поверить в такой бред.

- Мы не заметили никакой слежки, - вставил Мельник. – Может, не врет.

Я фыркнула и закатила глаза. Интересно, все мужики так перед красивыми женщинами пасуют или есть исключения? А ведь он, так сказать, при исполнении.

Наверное, у меня было очень сильное предубеждение против этой Алены. Наверное, это было не очень честно по отношению к ней... а сына своего бросать в глуши честно? А рожать никому не нужного ребенка, чтобы мужика к себе привязать, это разве честно? А пропадать из жизни пацана на долгие годы?..