Громов. Хозяин теней. 6

Глава 1

Глава 1

«Гимназиям реальным Ученый комитет дает перевес учреждением их в большем количестве на том основании, что, во-первых, для успешного логического развития посредством изучения языков Ученый комитет считает достаточным в гимназиях занятие языком отечественным и из иностранных: одним древним – латинским и одним из новых, во-вторых, находит необходимым дать приличное место в гимназическом курсе изучению других наук, как-то: Закона Божия, истории, математики и естествоведения – первым двум по важности их содержания, имеющего огромное образовательное значение, а последним двум, и особенно математике, потому, что по этим предметам выработаны вполне рациональные методы учения, как нельзя более согласные с формальной целью образования..»

Замечания на проект устава общеобразовательных учебных заведений и на проект общего плана устройства народных училищ.[1]

Первое сентября.

Я его в том мире ненавидел. А тут, чую, возненавижу первое августа.

Ну свинство же! Вот спасу мир и потребую в награду провести школьную реформу, потому что лето – оно для отдыха, а не вот это вот всё.

- Савушка, ты такой серьёзный! – Светочка сияла от радости. Впрочем, в её школе занятия шли даже летом. Там вообще был какой-то свой, недоступный моему пониманию порядок. – И ты Козьма.

Метелька снова пощупал жесткий край гимнастёрки и на зеркало покосился. Зеркало это досталось нам вместе с домом, куда мы с неделю тому переехали.

И как и дом, оно было одновременно огромным и на первый взгляд вызывающе-роскошным, но стоило приглядеться, и видны становились, что проплешины да потёртости в позолоте, что вовсе трещины в раме. И стекло местами мутнело. При том, что само оно было каким-то тёмным. Отражение же – вовсе неправильным.

- Собрались? – Татьяна тоже глянула на себя. В синем платье с белым кружевным воротничком она смотрелась строго и достойно.

Это тебе не лопоухий подросток с тощей шеей, которая из воротничка гимнастёрки торчит.

Это я, если что, про Метельку.

Сам я вытянулся и в целом уже ростом повыше Татьяны стал. По ходу, буду таким же медведем, как Тимоха. Непривычно. Не то, чтобы я вовсе себя не видел. Видел, конечно. Но не так, чтоб каждый день. И в полный рост. И в целом странное ощущение, когда вроде и понимаешь, что это ты там, и в то же время не можешь принять. Потому как напрочь оно неправильно.

- Собрались.

Цветы нам не положены.

Не принято тут, чтобы цветы и торжественная линейка. Зато форма – очень даже принята. И ходить в ней надобно не только в школе, но и вообще. В иной же одежде разве что дома дозволяется.

- Чувствую себя идиотом, - буркнул я, пытаясь пристроить фуражку, которая то и дело норовила съехать то на левое ухо, то на правое.

Ещё и ранец полагался армейского вида.

- Боже, Савелий, - Мишка напялил фуражку и сверху прихлопнул рукой. – Ощущение, что тебя не в гимназию, а как минимум на каторгу спроваживают.

- Вот поверь, - я снова покосился в зеркало и поправил козырёк фуражки. – На каторге мне было бы куда проще.

- Поехали?

В зеленом чесучёвом костюме братец выглядел весьма солидно. В отличие от его машины, которая преобразилась, но не сказать, чтоб радикально. В целом легенде мы соответствовали.

- Тань, тебе не обязательно, - сказал я. – Тебя ж всё равно в гимназию не пустят. Так чего…

Сестрица вздохнула и поглядела с укоризной:

- Чтобы ты меньше волновался.

- Я не волнуюсь.

- Я волнуюсь, - буркнул Метелька и успел подхватить фуражку, которая на его макушке, похоже, в принципе не желала удерживаться. – Я вообще…

- Поехали, «вообще», - Мишка подхватил ранец. – Никто вас там не съест.

Как сказать…

Хотя… да, скорее уж вопрос стоит обратный. Как бы… в общем, сложно всё.

Я не раз и не два прокручивал в голове тот давешний разговор с Карпом Евстратовичем. Были и другие. Он еще дважды появлялся в госпитале, и всякий раз делался ещё более мрачным.

- Сложно всё, - было видно, что спит Карп Евстратович мало, а может, дело не во сне, но в заботах, которые его не отпускали. И потому он будто бы усох, а морщины в уголках глаз стали глубже. И новые появились, на лбу, глубокие, будто трещины.

- Когда оно было просто, - я протянул ему пряник. А он взял и, усмехнувшись, сказал.

- Спасибо. И да… верно.

- Что со школой?

- Ничего… в том-то и дело. Привлекать кого-то я, как сами понимаете, не рискну.

Потому что не понятно, кто предупредил эту треклятую дюжину. А предупредили явно, потому что слишком уж хорошо успели убраться. Был ли это кто-то, приставленный к Королю и вовремя сообразивший, что всё пошло не по плану? Или же кто-то из жандармских? Может, даже не связанных ни с заговором, ни с заговорщиками, но просто шепнувший слово высокому покровителю. Имена-то в книжечке интересные оказались.