Игра с нулевой суммой

Глава седьмая

Ёлки, как назло, навели на дурные мысли.

Не на то, чтобы на них повеситься, нет. На новый год, гирлянды, мандарины, подарки, бенгальские огни и бой курантов. На мать, Беньку, отчима и бабушку Иду. На семью.

Как они там, что с ними? Если… хорошо, но если вдруг Алёха не умер, а оказался здесь целиком, как они это вынесут? Что бы сам Алёха испытывал, если бы вдруг исчезла мать? Сергей? Бенька? Бабушка? Взяли бы — и исчезли. Пропали без вести. Да он бы с ума сошёл!

Перед ним словно живые возникли мать и отчим, молча сидящие на кухне. У матери заплаканные глаза, а отчим… Молчит, наверное, но это вообще ничего не значит. Просто он более сдержан. Так вот, представив этот кошмар, Алёха едва не заорал. Как же ему перед ними было стыдно!

И такая вот неизвестность. А дальше он знал: розыскное дело, фотографии… Может, даже обратятся к волонтерам-поисковикам, и будет всё бесполезно, потому что… Потому что его больше нет.

Может, тело потом и отыщут.

Алёха тронул Беньку за плечо.

— Не дергайся ты… я боюсь, вдруг ты заснёшь, — решил он объяснить. — Скажи, а как так могло загореться?

— Что загореться? — равнодушно спросил Бенька. Его, похоже, вообще не интересовало то, что случилось в том доме, помимо того, что ему пришлось удирать.

— Постоялый двор. Или гостиница, что это было? И все побежали тушить, а коней не трогали.

— Коней? — Бенька даже тряхнул головой, видимо, выражал возмущение. — Кони тут ни при чём.

Алёха его чуть не пнул: ему хотелось отвлечься от мыслей о доме, а пацан мямлил, словно у доски урок невыученный.

— Когда пожар, сразу скотину выводят, и, опять же, тушат, чтобы всё село не сгорело… — попытался объяснить ему Алёха.

— Так это когда пожар, — по-прежнему равнодушно пояснил Бенька. — А тут, наверное, какой-то пиромаг испугался спросонья… Зачем тушить, само все потухнет.

По крайней мере, говорить Бенька стал не как кандидат в районные депутаты на митинге возле метро, подумал Лёха. И то хлеб.

— Какой пиромаг?

— Обычный, — пожал Бенька плечами. — Может, ребёнок даже. Это же не всегда контролируешь… — он вдруг чуть обернулся к Алёхе. — А ты… У тебя вообще ничего нет?

«Чего?» — хотел уже было опять обалдеть Алёха, но не стал. Бенька сейчас сам все расскажет.

— Ничего, — ответил он, а Бенька вздохнул.

— Иногда такое… особенно в детстве… Случается, хотя и не со всеми. Особенно когда дар опасный…

Алёхе показалось, что он немного смутился.

— У тебя тоже… Опасное? — спросил он почти с надеждой. Может, хоть сейчас у них разговор нормальный выйдет?

— Нет. — И понимай, как считаешь нужным.

— А сам пиро… маг мог такое устроить? — спросил Алёха — потому что помнил, что Тобеш поджёг дом сам.

— Конечно. Тем более что пиропламенем больше ничего не зажечь, только то, что сначала…

Объяснять Бенька был точно не мастак.

— Это в смысле?

— Оставь меня, я устал! — вдруг надменно и вымученно объявил Бенька, но обидеться Алёха не успел. — Это когда ты разводишь костёр, то и поджигаешь костер, а не щепу, потому что от щепы пламя не перекинется, — всё-таки пояснил он.

Физика тут тоже плясала во все концы. Кажется. Если бы Алёха помнил её лучше, он бы мог сказать точнее. А так… мало ли. Вдруг он что-то путает.

— А зачем тогда они вещи выкидывали? — уточнил он. — И кричали? И колокол? И вообще это все?

— А кто сразу поймет, пиромаг зажёг или нет? — отмахнулся Бенька. — Так вот колокол — он всегда при пожаре, положено. Но вообще разбираются быстро, пиропламенем и обжечься толком нельзя.

— А удобно, — решил Алёха.

Зато кое-что начало проясняться насчёт того, почему за Бенькой могла гоняться родная бабка.

— И это всегда так? — продолжил он допрашивать Беньку. Тому то ли надоело, то ли он действительно он устал, потому что дёрнул лошадь, остановил её и почти развернулся в седле.

— Ударь меня, — с вызовом сказал он.

Алёха отпрянул.

— Не собираюсь я тебя бить.

На самом деле он даже подумал, что Бенька может быть провокатором. Что с ним нужно держать ухо востро, Алёха не сомневался.

— Ладно, тогда представь… Если ты ударишь меня, что будет?

— Э… — затупил Алёха. — Мне будет секир-башка?

— Со мной что будет?