Игра с нулевой суммой

Глава одиннадцатая

Как ни странно, спал Алёха отлично. Как младенец. А вот просыпаться оказалось и неприятно, и тяжело, и просто болезненно — потому что пока он лежал, всё было вроде бы нормально, однако стоило ему проснуться и пошевелиться, тело напомнило, что вчера он впервые познакомился с таким явлением, как верховая езда.

Да ещё ему и выспаться не дали. Разбудил его пацан, который громко звал его по имени и даже, как выяснилось, кинул в него свой ботинок. А едва Алёха открыл глаза и застонал, Бенька сказал недовольно:

— Уже светло совсем! Ты всё проспал!

— Что случилось? — буркнул Алёха, пытаясь как-нибудь так сесть, чтобы у него болело не всё тело, а какая-нибудь одна его часть.

— Уже день! — капризно возмутился Бенька. Вот теперь это был избалованный десятилетка. — Одень меня скорее и пойдём искать хозяев! Нам надо ехать в обитель, — озабоченно сказал он. — А она далеко. Наверное. Вставай!

Одеть. Алёха мрачно поглядел на развешанные им вчера на спинке кровати Бенькины вещи. Если не думать о проблемах — они сами собой рассосутся. Да как бы не так.

Как это все надевать-то? А ведь он должен уметь, наверное. Это точно должен. Раз он слуга. Примерно как в игре: если ты маг, ты магичишь, если наемник — работаешь киллером, если крестьянин — кормишь и тех, и других. Но только с ролью в этой игре мануал почему-то выдать забыли.

Так… как там вчера было? Сперва эти колготки на верёвочках. Нет, ну какая же нелепая одежда!

Кряхтя, словно столетний дед — но что он мог сделать, если у него болело всё? — Алёха поднялся, подошёл к кровати, снял один чулок и…

— Ты их даже не почистил! — набычился Бенька.

— Когда мне было? — вспылил Алёха. — Я же спать лёг сразу! И они были сырые, — добавил он на всякий случай, и это неожиданно сработало.

— Ну да, — согласился Бенька. — Ладно, я подожду. Только недолго! — сказал он, усаживаясь в кровати поудобнее.

— Ну где я их сейчас почищу? — спросил с тоской Алёха. — И чем?

— Щёткой, — предположил Бенька и спросил удивлённо: — У тебя что, нет с собой? Где все твои вещи?

— Я не знаю, — растерялся Алёха. А правда, где? Наверное, остались в том отеле, или как оно тут называется. — Я забыл захватить, — сказал он неопределённо.

— У хозяев есть, должна быть, — сказал Бенька и уставился на него требовательно.

Кажется, Алёха очень ошибался, думая, что вчера они с Бенькой сблизились. Может, когда им обоим грозила опасность, а то и верная смерть, так и было, но сейчас, при свете дня, Бенька очухался, приборзел и снова вёл себя как господин. Ну и пожалуйста. Всё равно Алёхе деться некуда — что он будет делать тут один? Да и Беньку не оставишь. Но всё равно обидно.

Его собственные вещи были куда грязней Бенькиных, но Алёхе всё-таки пришлось влезть в них. Надо будет их почистить тоже — он чистюлей не был никогда, но надевать на себя воняющие лошадью и вымазанные в грязи тряпки было физически неприятно. Постирать бы их, но как и где? Самостоятельно Алёха делать это не умел, а прачечных здесь нет наверняка. Не говоря уже о стиральных машинках.

Справившись с последними завязками — у них же есть пуговицы, думал Алёха, почему, ну почему его штаны держатся на шнурках? Ку! Дифференциация по штанам — только в этот раз не по цвету! — он собрал Бенькины тряпки и пошёл было искать хозяев, но уже на пороге Бенька его окликнул и остановил требованием:

— Ты забыл горшок.

— Чего? — переспросил Алёха, обернувшись и непонимающе моргая.

— Мой горшок, — Бенька брезгливо поморщился. — Его надо вылить.

— Какой горшок? — озадаченно спросил Алёха.

— Ночной, — Бенька смотрел на него раздражённо и почти обиженно. Было похоже, что он действительно обиделся, потому что ехидно спросил, явно не сдержавшись: — Почему я должен говорить тебе об этом? Это-то ты должен знать!

Ну да. Логично: если Алёха ухаживал за отцом… ну вот — теперь он забыл имя своего хозяина. Отлично, хотя — какая теперь разница? В общем, если он ухаживал за стариком, то, действительно, такое должен знать. И вроде бы ведь не было ничего такого в Бенькином требовании, но Алёхе стало так противно! Хотя он ведь тому, другому Беньке, своему, и памперсы менял. Но то брат. А то… вот поди ж ты.

— Угу, — буркнул Алёха, оглядевшись в поисках горшка. Бенька с тяжёлым вздохом ткнул пальцем куда-то под кровать, и Алёха, наклонившись и прочувствовав все тело до последней мышцы, извлёк довольно большую ночную вазу, расписанную весёленькими красными цветочками. Судя по весу — полную. Спасибо хоть, что с крышкой.

На сей раз он всё-таки ушёл — и внезапным испытанием для него стала лестница, спуститься по которой оказалось пыткой. Кажется, идти вчера наверх было не в пример удобней… а ведь ещё надо было не растерять Бенькино барахло и не расплескать нужник в цветочек.