Игра с нулевой суммой

Глава двадцать девятая

— Моя королевская воля: я хочу говорить со всеми — с князем, с бароном и с Онаришем, до суда, — величественно и твёрдо объявил Бенька.

Сам Алёха его ни за что не посмел бы ослушаться. И что было интересно — сейчас Бенька сократил список до трёх человек. Чертовщина. Но что, если королева права? И сорока притихла. Хоть бы подсказала что, трещотка несносная. Уснула она там, что ли?

— Да помилует вас Мать за неразумные речи, — обронила королева, поморщившись. — Поминать проклятое имя под этими сводами. Я не могу запретить вам появиться на суде, ваше величество, но и только. Может быть, так в самом деле будет лучше, что вы столь рано научитесь понимать, что прощение — слишком большая ошибка, и даже самый преданный человек может обернуться врагом вашему величеству.

И практически незаметно она подвинула к Беньке бумагу.

— Вы хотите, чтобы я подписал приговор? — сообразил тот. — До того, как я поговорю с ними, этого не случится.

Что-что, а торговаться этот паренёк неплохо умел. Но Алёха подумал, что это всё равно ничего не изменит.

Королева равнодушно пожала плечами.

— Подумайте, ваше величество, — посоветовала она. — Мудрое решение часто требует долгих часов.

— Я король, и мне выносить приговор, — сказал Бенька. — И я вынесу его, только когда разберусь в этом деле. Довольно! — он поднял вверх руку с раскрытой ладонью, и женщина… королева, явно желавшая ему возразить, смолчала. — Я возвращаюсь в свои покои — пришлите мне все бумаги по этому делу. Немедленно, — подчеркнул он.

Алёхе показалось, что он что-то задумал.

— Сегодня же я увижу князя и барона, и, если потребуется, я поеду за ними сам. С вашим сопровождением, разумеется, — добавил Бенька с неожиданно недетским ехидством.

— Что ж, — королева вздохнула, — как будет угодно вашему величеству. Я велю привезти их, — она сделала знак и что-то прошептала немедленно подошедшему к ней человеку. Откуда он вышел вообще? Из стены, что ли, выпрыгнул? — Но я буду настаивать, чтобы присутствовать на вашей встрече. Я не могу подвергнуть ваше величество такому риску.

— И вы, и все члены Совета, — сказал Бенька, и глаза королевы яростно вспыхнули — но только на миг.

Королева слегка нахмурилась, и Алёхе от её взгляда стало нехорошо. Вот сейчас она как… Что именно «как», он придумать не успел: она чуть склонила голову и едва заметно присела:

— Как вам будет угодно, ваше величество.

— Мне угодно сию же минуту получить все бумаги, — повторил Бенька. — И с этой минуты я жду, когда привезут барона и князя. — А затем встал и быстро вышел, сделав знак Алёхе и Орнели следовать за ним.

Королева согласилась на барона и князя, хоть и без Онариша и остальных. Нужен ли был Беньке колдун? Вряд ли. Проси больше, чтобы получить то, что хочешь, что же, тоже вполне вариант. Все верно, Онариш — только исполнитель, и Бенька назвал его наверняка потому, что пускать колдуна в королевский дворец — идея не очень.

Они вышли из покоев королевы-регента и пошли — впереди стража, за ней — Бенька, дальше Алёха и Орнели, и сзади опять стража. Словно они арестованы, подумал Алёха, и от этой мысли ему стало не по себе. Но и Бенька, и Орнели реагировали нормально, значит, пока праздновать труса было лишним.

— Куда мы идём? — спросил он, идя чуть позади Беньки. Орнели совсем отстала, наверное, так было положено идти слуге.

— В мои покои, — отозвался Бенька, бросив взгляд на стражников. — Там и поговорим.

Комнаты, куда привёл их Бенька, тоже были очень нарядными — но снова без золота. Впрочем, Алёхе так даже больше понравилось: мебель здесь была из такого же чёрного дерева, но картинки на ней изображали разных птиц и зверей, и птицами и зверями же были расшиты подушки. Кажется, это был кабинет — хотя мысль, что у такого маленького ребёнка есть свой кабинет, казалась Алёхе немного дикой. Но он уже почти что привык к тому, что Бенька — не просто мальчик, а настоящий король. И что ещё более удивительно, он себя так и вёл.

Больше никого Бенька в комнату не пустил и, усевшись за стол в высокое деревянное кресло, воистину королевским жестом предложил Орнели с Алёхой тоже куда-нибудь сесть.

Стражник закрыл двери. Бенька ждал.

— Я заставил её попытаться убить меня как можно скорее, — негромко сказал он. — Я надеюсь, у нас получится.

— Разве она не привезёт отца и князя? — испуганно спросила Орнели. — Она же обещала!

— Ломаный сил цена её обещаниям, — скривился Бенька. — И бумаги она не пришлет. Нас кто-то предал. Кто это мог быть?

Сорока царапнулась, и Алёха, вспомнив, выпустил её на свободу.

— От тебя, по крайней мере, теперь не воняет, — сообщила она Алёхе и села на подлокотник Бенькиного кресла. — А вы, ваше величество, подписали князю и барону приговор чуть раньше, чем вас просила её величество, кра-а…