Император драконов срочно ищет няню

Глава 3

Толстый охранник заходит в камеру, а я понимаю, что мне не выбраться. Хватаю миску с похлебкой и швыряю ее в мужчину. Вонючая жижа попадает ему на пухлое лицо. Он орет, с силой дает мне пощечину, от которой я отлетаю к стене.

- Сука! Я тебя сейчас научу, что мужчин надо уважать, - орет он.

Охранник хватает меня за волосы, да так сильно, что у меня слезы появляются на глазах.

- Сейчас порезвимся, - рычит он и вытаскивает ремень, а потом расстегивает ширинку.

- Помогите! Помогите! - ору я во все горло.

Другие сокамерники, сидящие в соседних клетках, смотрят на меня с безразличием.

- Никто не поможет, - цедит мужик сквозь зубы. - Кому ты нужна? Тебя завтра вздернут. Ты уже мусор. Поэтому мы будем делать с тобой все, что захотим, - заявляет он.

Отчаяние накрывает меня ледяной волной, перехватывая дыхание. Горло саднит от крика, а во рту стоит солоноватый привкус крови. У меня губа разбита. Я зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами пляшут искры, и продолжаю орать, срывая голос, умоляя о помощи. Кожа горит там, где настигают удары ремня, а по спине бежит холодный пот ужаса.

Толстяк лупит меня ремнем, чтобы я заткнулась.

- Что тут происходит? - низкий, вибрирующий голос разрезает воздух, заставляя волоски на моих руках встать дыбом.

Охранник испуганно отшатывается в сторону, сжимая в руке ремень. Второго охранника, словно безвольного щенка, незнакомец швыряет на грязный пол. Когда высокий мужчина выходит из тени к тусклому, подрагивающему свету магических свечей, я замираю. Сердце делает кувырок и, кажется, перестает биться.

Перед нами боевой дракон в черной магической форме. Высокий. Плечи широкие, руки сильные. Лицо скрыто магической маской, видны лишь темные глаза. Я чувствую на себе его тяжелый взор. Его правая рука сжимает рукоять меча из закаленной стали. Я узнаю этот характерный блеск, мой отец ковал такие... От дракона исходит тяжелая, властная и подавляющая энергия. Каждая моя клеточка вопит о том, что рядом находится опасный хищник.

- Мы... Она... Там... - заикается толстяк, его голос противно дребезжит.

- Ее завтра повесят, - скулит лысый. - Она сама... Попросила напоследок приятно провести время. Мы не могли отказать в последнем желании...

Голос стражника обрывается хрипом. Дракон неуловимым движением приставляет лезвие к его горлу. Холод стали, кажется, передается даже мне.

- Я слышу ложь, человечишка, - чеканит он. - Я мог бы отрезать тебе язык за то, что ты врешь дракону, но у меня нет времени. Мне срочно нужен кузнец! Где он? Мне сказали, что его утром бросили в темницу.

- Так... Это… Вам неправильно сказали. Дочь кузнеца бросили в темницу. Она убила его! За это ее и казнят, - выплевывает толстяк и кивает на меня.

Дракон переводит на меня взгляд. Он настолько пронзительный, физически ощутимый, что я в ужасе вжимаюсь в камни. Лопатки обжигает холодом сырой стены. В голове гудит, из губы сочится кровь. В глазах дракона клубится первобытная тьма. Его темная энергия давит на плечи, пугает меня.

- А других кузнецов в деревне нет? – в его голосе слышится сталь и лед, а еще раздражение.

- Только в Эларисе... Это неделя пути... - мямлит охранник.

- То, что она приговорена к смерти за убийство, не дает вам права зверствовать, - рычит дракон. - Она ответит по закону. И вы тоже. Живо зашли в пустую камеру. Я прослежу, чтобы и вас завтра вздернули за то, что насилуете женщин.

Мужчины падают на колени перед драконом, дрожат, скулят.

- Умоляем! Мы больше не будем... Клянемся... Мы же не успели ее тронуть! – визжит от страха толстяк.

- Я. Сказал. Живо. В камеру! – рявкает на них дракон, и в его голосе столько стали и власти, что мужчины не смеют перечить, достают ключи, открывают свободную камеру и заходят в нее.

Дракон запирает их, ключи забирает себе.

- Я не убивала отца! - выкрикиваю я, и мой голос срывается на хрип. Грудь жжет от обиды и несправедливости. - Меня подставили! Я ни в чем не виновата.

Дракон снова смотрит на меня. Но теперь его взгляд меняется. Он становится долгим, изучающим, почти осязаемым. У меня перехватывает горло, я не могу даже моргнуть. Незнакомец молча разворачивается и исчезает в темноте.

Охранники трясутся от страха, рыдают, орут друг на друга, выясняя, кто во всем виноват.

- Святые небеса, что дракону здесь нужно? Сколько их? Зачем прилетели? Я не хочу умирать! – стонет толстяк.

Я мысленно благодарю духов и Всевышнего за то, что защитили меня от страшной участи. Даже если дракон и услышал в моих словах правду, он не станет мне помогать. Драконы редко вмешиваются в людские судьбы. Следить за порядком в деревнях и городах поручено старостам и градоначальникам, и эти должности драконы всегда отдают тем людям, в венах которых есть магия. И если что-то случается, старосты и градоначальники отчитываются о происшествии императору Эгару и его генералам.

Боевой дракон, который попал в нашу деревню, скорее всего прибыл по поручению императора. И ему нет дела до какой-то обычной девчонки, которая сидит в камере. Я мысленно благодарю его за то, что он спас меня от насилия. На рассвете меня казнят. И это мои последние часы жизни. Я думаю о том, как много всего я не успела. Обидно, что жизнь оборвется в двадцать лет.

Рассвет приносит с собой не надежду, а липкий, парализующий ужас. Я слышу тяжелые шаги старосты еще до того, как он появляется в поле зрения. Эдик Нур замирает перед моей камерой, и его лицо перекошено от ярости. Он бросает на стражников, запертых в соседней клетке, взгляд настолько ледяной, что, кажется, даже воздух вокруг него замерзает.

- Господин Эдик Нур, умоляем! Помогите! Мы ни в чем не виноваты! - орет толстяк, его пухлые и дрожащие пальцы впиваются в ржавую решетку.

- Вы - идиоты! - голос старосты звенит от сдерживаемого бешенства. - Вы привлекли внимание дракона! Он приказал мне вздернуть вас сегодня же, сразу после казни девчонки. Чтобы остальным неповадно было издеваться над осужденными!