Император драконов срочно ищет няню

Глава 13

Переступив порог магической спальни, я невольно замираю. Воздух здесь свежий, пахнет морозом и мятой, как и в общем зале. Мой взгляд мечется по комнате. Напротив меня стоит массивная двуспальная кровать, а перед ней камин. Но в нем не трещат дрова. Там беззвучно пульсирует, подрагивает густое оранжевое сияние. Оно не греет, лишь заливает комнату призрачным светом. В комнате тепло, магия тут поддерживает комфортную температуру.

Окон нет. Вместо них на стене рисунок рамы и застывшего пейзажа. Обман. Красивая, безжизненная имитация.

Рядом с большой кроватью, укрытой тяжелым бордовым покрывалом, стоит белая деревянная кроватка с тонкими прутьями. Я спала в точно такой же, когда была маленькой. От воспоминаний на душе появляется теплая грусть. Мне очень не хватает родителей.

Я подхожу к высокому шкафу у стены. Мои пальцы касаются дверцы. Открываю, внутри пусто. На комоде, рядом с маленьким зеркальцем, лежит мамина расческа и изумрудные бусы. Их блеск притягивает взор. Я протягиваю руку, хватаю холодную нить, чувствуя пальцами грани камней, но в ту же секунду они тают, превращаясь в туман. Секунда, и бусы снова лежат на комоде.

Из этой комнаты ничего нельзя забрать с собой. Здесь половина вещей – это качественная иллюзия.

Я осторожно трогаю рукой детскую кроватку. На ощупь она настоящая и прочная. Укладываю Тельмана в кроватку. Бережно поправляю пуховый платок, чтобы спрятать под мягкой тканью ручки малыша. Смотрю на этого кроху, и сердце наполняется теплотой. Тельман очень красивый и милый малыш. И я к нему уже привязалась. Нежно провожу рукой по его голове. Ребенок во сне довольно улыбается. Он чувствует мою ласку.

Выпрямляюсь, растираю руками затекшую поясницу, разминаю пальцами шею. Я очень устала и вымоталась. А еще давит напряжение, которое я испытываю рядом с Дэреком. Оказывается, он уже император. Он закон и власть. Мне надо следить за своей речью, а я иногда забываю и начинаю ему дерзить. А ведь император может меня за подобное очень сильно наказать. Вот зачем он сказал мне, что император Эгар уже передал престол своим сыновьям? Я же теперь Дэрека еще больше боюсь.

Он легко считывает мою ложь. Когда я ему ответила, что со мной все хорошо, он сразу услышал в этой фразе обман. Но я не могла признаться ему и сказать правду, что со мной что-то не так. Я ведь стала думать о нем непозволительно часто, и когда он рядом, у меня сердце быстрее стучит, и кровь обжигающим потоком несется по венам. Со мной явно что-то не так. Но я ему в этом никогда не признаюсь. Стыдно. Он, наверняка, знает, какое впечатление производит на женщин. Решит, что очередная глупая девчонка влюбилась в императора. Это как полюбить звезду Уну, она невероятно красивая, загадочная, и такая далекая, непостижимая для нас. Поэтому я стараюсь держать эмоции под замком. И это не так-то просто. От одного взгляда на Дэрека начинают дрожать колени то ли от страха, то ли от волнения. Я никогда раньше ничего подобного не испытывала рядом с мужчинами, поэтому не знаю, как реагировать на волну этих неправильных эмоций.

По полу проходит мощная волна дрожи. С потолка начинает сыпаться ледяная крошка. Маленькие колючие кристаллики падают на мои плечи и голову. Я испуганно замираю, боясь даже вздохнуть. Толчки усиливаются, словно где-то глубоко под землей ворочается раненый зверь. Землетрясение? Нет, наверное, это Дэрек. Он запечатывает магию, а она яростно бунтует, пытаясь вырваться из-под его контроля.

Страшно представить, сколько сил надо, чтобы закрыть источник магии. Этот дракон очень сильный, раз в одиночку отправился на это задание. А может, Дэрека и Алатара так испытывает магия? Сыновья императора должны доказать, что достойны править на Драгарде? Я читала в древних книгах о том, что всех императоров магия проверяла раньше на прочность. И у каждого дракона было свое испытание. Может, не даром пробудились одновременно два опасных источника? Дэрек и Алатар близнецы, вот и испытание им дали одновременно. Но это всего лишь мои догадки.

Когда все стихает, я выдыхаю. Тельман спит. Малыш вымотался во время пути, поэтому сон у него сейчас очень крепкий. Когда проснется, искупаю малыша, покормлю, и снова буду его развлекать.

Провожу рукой по своим волосам, стряхиваю с головы мелкие кристаллики и пыль. Мне хочется искупаться. Достаю из рюкзака сменную одежду, полотенце, кусочек лавандового мыла и захожу в ванную.

Здесь все выглядит как в доме моих родителей. В центре стоит ослепительно белая чаша ванны. Стеллажи заставлены изящными пузырьками, корзинками с травами, пушистыми полотенцами. Первым делом проверяю, что настоящее, а что иллюзия. Стоит протянуть руку к полотенцу, лежащему на стеллаже, и пальцы проходят сквозь него. Качественная иллюзия.

Я касаюсь ладонью прохладного борта ванной. Она настоящая. Прикасаюсь к водному артефакту. Раздается журчание. В чашу устремляется струя горячей воды, и я чувствую, как пар касается моего лица, смягчая кожу.

Пока набирается вода, трогаю другие стеллажи. Все остальное – это иллюзия. Только ванная и раковина настоящие. Ментальная магия удивительная. Выходит, она может создавать некоторые реальные вещи, а те, которые не может, она просто безупречно дорисовывает.

Я медленно погружаюсь в теплую воду, и с губ невольно срывается тихий, надрывный стон наслаждения. Горячая вода обволакивает кожу, словно кокон, заставляя каждую натянутую струну в моем теле наконец расслабиться. Я закрываю глаза, чувствуя, как с волос и плеч вместе с мыльной пеной стекает тяжесть последних дней.

Прислушиваюсь. Тихо. Тельман спит. Я знаю, что высокие бортики кроватки надежно хранят его покой, он не сможет выбраться сам. Я позволяю себе еще немного понежиться.

Выбравшись из ванны, быстро вытираюсь, заворачиваюсь в полотенце, а затем стираю наши дорожные вещи: свое платье и крошечную одежду Тельмана. Развешиваю наши вещи на сушильной спирали, которая, к счастью, оказалась настоящей, а не иллюзией.

Стягиваю с себя полотенце и натягиваю чистое белье, затем надеваю ночную сорочку, которую мне подарила жительница Вестера. Тончайший белый шелк струится по коже, льнет к бедрам и груди, словно вторая кожа. Я смотрю в зеркало: сорочка ничего не скрывает, подчеркивает каждый изгиб моего тела. У меня нет ни халата, ни накидки, чтобы спрятаться от собственного смущения.