Иная. Опасное путешествие

Глава 5. Каил Навадайи

- Имя моё Шакор! – блеснул глазами медведь, пряча в усах снисходительную усмешку, - Ну как, малец, идёт? Али струсишь?!

Селион стиснул зубы, тонко поведя подбородком, в попытке унять жажду справедливого возмущения, которая слишком откровенно проступила на пока ещё совсем бесхитростном лице. Ход был нечестным, и будь мальчишка постарше, вряд ли бы поддался на столь откровенную провокацию. Но косолапый, будучи не только воином, но и отцом знал, на что давить в неоднозначной ситуации, и реакция крылатого, увы, не заставила себя ждать.

- Что ж… С тобой, так с тобой! – выкрикнул юный эфильд, прежде чем осознал, что добровольно сунулся в расставленную ловушку. Прозрение настигло Иного секундой позже, когда ироничный оскал бородача, уже не таясь, обозначил предвкушение скорой победы. Однако, вопреки ожиданиям, паники не случилось. Напротив! Переступив черту «невозврата», внезапно подобравшийся парнишка, блеснув грозовыми очами, неожиданно наградил косолапого едкой, но справедливой насмешкой, - Твоя правда, Шакор! Если родитель не одарил сына умом и не смог воспитать в нём почтения, то ему отвечать за осечку справедливее всего!

После столь ювелирного укола доселе молчавшая публика внезапно взорвалась гоготом одобрения. «Так его, малый! - послышалось со всех сторон, - Поучи батьку! Давно хворостина по Бараю плачет! Хорош жалеть! Хорош…»

- Вот и рассудим! - буквально проревел Шакор, гася басовитым раскатом, зародившийся гомон. Похоже, столь откровенная поддержка соперника в купе с посрамлением «добрых» родительских навыков, дёрнули медведя за хвост, поскольку в круг тот двинулся, уже в совершенно ином расположении духа. И то, с какой силой ухнули о землю отброшенные косолапым ножны, лишь подтвердило мою маленькую догадку.

«Не такой реакции ждал Шакор! Ох, не такой!» Всё же мальчишка был «чужаком», а он своим, ещё и «авторитетным, да бывалым». Вот только не учёл косолапый, что парень не просто «чужак», он «пришлый», а значит, не запачкан кровью вековой вражды, не уличён в подлости и измене, не причастен к боли и потерям бурого племени. Нечего мишкам было делить с мальцом, не за что его ненавидеть… А то, что о трусость не замарался, за мать вступился и от вызова не отказался, так это только в достоинства и годилось. Парень уже был в чести, даже не выиграв боя! Потому, похоже, и начала разбирать родового воина с каждым новым шагом всё более едучая злость. И это не смогло остаться незамеченным даже для самых простодушных.

Бросая вызов, Шакор хотел позабавиться, заодно честь сынка непутёвого отмыть и лишний раз показать соплеменникам, что недаром в отборной страже место держит когтистыми лапами. Видать, немало хребтов поломал, раз, и семью имеет, и высшими отмечен. Вот только, не единожды, похоже, косолапый на горло своим наступал, раз иначе вышло. А при таком раскладе простыми «поборушками» уже было не отделаться.

Мысль об этом внезапно полоснула по нервам зябкой колючей тревогой. «Медведь решивший «потешиться» не то же самое, что медведь собравшийся драться!» И повисшее над поляной напряжение красноречиво обрисовало тот факт, что серьёзность происходящего неожиданно осознали многие... В том числе и Ратмир, который, шагнув было в сторону бородача, за малым сдержал порыв, приказать тому остановиться.

«Дело было сделано! Вызов принят! И он - вожак своей стаи, в положенную минуту этого не пресёк! Теперь оставалось только ждать и надеяться, что противники разойдутся малой кровью, и медведь мальчишку не покалечит».

Полагаю, именно так думал хозяин леса… Он, но не я!

Первый удар меча об изогнутый клинок походил на скрежет зарождающейся лавины, когда мелкая сыпуха, велением чьей-то неосторожной поступи только начинает тащить за собой камни покрупнее, которым позже дано сдвинуть скалы вслед за могучими валунами, не желающими щадить на своём пути ничего живого…

Мальчишка порядком измотанный но всё ещё достаточно бодрый легко парировал нахрапистую атаку, в очередной раз доказав, как много порой зависит от подлинного мастерства. Меч прошёл по касательной, не причинив крылатому и толики урона, и повинуясь тяжести собственного веса, прочертил тяжёлым носом в земле глубокую борозду. Медведю сей расклад не понравился, и он рванулся в атаку снова, приложив на этот раз гораздо больше усилий. Но и второй удар мальчишка парировал «на ура», ловко уходя от прямого давящего «молота». Так повторилось снова, затем снова… И чем яростнее и злее атаковал медведь, тем быстрее и мягче двигался эфильд, умудряясь при этом, то там, то тут оставлять на теле косолапого тонкие бурые росчерки. Не знаю, действительно ли мальчишка не мог дотянуться до точки, в которой рана выглядела бы серьёзнее лёгкого пореза, или просто жалел соперника, но тот факт, что сам он при этом оставался абсолютно невредимым, внезапно воодушевил, совсем было приунывших, зрителей.

Медведи, которые в самом начале, не веря в «наивного мальца», заочно отдали победу Шакору, увидев с какой лёгкостью тот справляется с их сородичем, неожиданно приободрились и вновь загудели, наращивая градус кипения. Однако сей факт меня не порадовал... Да, парень оказался не прост, но именно это всё больше и больше распаляло родовитого бородача. Его удары перестали быть лёгкими, а атаки игрушечными. Шакор начал бить в полную силу, перестав рассчитывать углы и накаты, как положено в тренировочном бою, силясь достать Иного, во что бы то ни стало, и не просто ранить, а как будто… «Убить!» Это читалось в его глазах! Каждый раз, когда паренёк чиркал по мощному корпусу противника, оставляя очередной порез на теле и без того разъярённого «быка», который прекрасно слышал все выкрики своих собратьев, теперь уже откровенно болевших за мальчишку, тот, безуспешно мечась за эфильдом, дико сверкал чернеющими от ярости глазами! Однако это дружиннику не помогало! Парень не робел! И когда в очередной раз, вновь парировав удар, крылатый проскользнул у медведя меж ног, чикнув того по внутренней стороне бедра, у косолапого сорвало плотину!