Иная. Опасное путешествие

Глава 13. Каил Навадайи

Первое, что я почувствовал, вернувшись в сознание после тяжёлого беспокойного забытья, так это смену положения тела. Помнится, пытаясь достать мальчишку, я распластался по треклятому «хворосту» животом вниз, а сейчас лежал на спине, и этот самый вышеупомянутый «хворост» весьма ощутимо впивался во все мало-мальски выпирающие изгибы позвоночника.

«Стой! Мальчишка!» - мысль буквально прострелила висок, желая сдвинуть с места одеревеневшее тело, но вышло лишь слегка шевельнуть затёкшей до ломоты рукой. Той самой, которой я зафиксировал медвежонка под толщей слома. Сейчас в ней было пусто… И недоверчивое сердце, похолодев, метнулось к решётке рёбер, будто желая выбраться на волю, и лично убедиться в том, что секундою раньше ему озвучил беспощадный рассудок: «Я… Его… Упустил!»

«Или…»

Нос гулко потянул в лёгкие пропитанный сыростью воздух, и в голове мгновенно начали всплывать куцые клоки выдранной из памяти картины.

Вот перед глазами мелькает бирюзовый лоскут сквозь толщу вздыбленной бездны и это на полувздохе останавливает оборот. Вот я пытаюсь сбалансировать лодку, чтобы по приближении к скалам у барса был шанс выпрыгнуть на отвесную твердь с наименьшими потерями… Но в последний момент корму подкидывает на изломе гребня, лишая не успевшего вырваться зверя опоры, и тело практически размазывает о скалы! От того, чтобы свернуть шею спасает лишь плотная группировка, но меня всё равно еще пару десятков метров протаскивает вдоль когтистой плотины коряжника, по самой кромке клыков, что добавляет спине с дюжину новых едва ощутимых в ледяной воде ран. Сильно не сопротивляюсь. Несёт куда следует. Мне нужно добраться до мальчика! Его подцепила лапа корявой лысой сосны прибитой к скальной выбоине. И я почти до него добираюсь!.. Но Небо решает, выдав кривую ухмылку, вновь «хлестнуть» меня по рукам. Когда мне практически удаётся дотянуться до парня, едва ухватившись за скользкий почерневший сук, очередной поднявшейся волной его с треском срывает со слома и, по злой иронии, тащит не в сток, а под чёрное месиво стволов, сбитых капризной Бейей в целый нерукотворный остров. И вот я уже ползу по этим обдирающим тело корчам, отслеживая как под ними, сбавивший обороты поток тащит детское тело… Мне даже не ведомо, жив ли ещё медвежонок, но нутро упрямо заставляет ползти, гонимое, ни то чутьём, ни то призрачной надеждой. Корни сплетаются плотным месивом, щелей для обзора всё меньше… Мальчишку несёт под отвес, куда-то во мрак, в тёмные чертоги Мораны, и я едва успеваю вылавливать зудящими от напряжения глазами край теперь уже серого полотна и пятно детского лица. Спешу! Но ползти сквозь боль становится всё тяжелее. «Обернуться?…Не успею, могу упустить…» Слава Фарао, мальчишка плывёт кверху лицом и это всё ещё греет едва тлеющим угольком мою упрямую надежду. О том, как мы будем выбираться, я уже не думаю… Первоочередная задача – поймать! Дотянуться! Найти лазейку! И будто услышав мою горячую лихорадочную мольбу, проведение бросает мне крохотный шанс, цепляя парня за хлипкую едва приметную плеть. «Секунды форы…» И я начинаю «рыть», ломать, ковырять, продираться! Пока не добираюсь израненной пятернёй до медвежонка, погрузив ту в узкое «оконце» до упёршихся в кадык веток, чтобы протиснуть её под худенькими ручками маленького хрупкого тела. Тела, в котором мой чуткий зверь угадывает едва различимый стук сердца. «Жив! - отчитывается уплывающее сознание, - Всё-таки жив!»

«Сейчас, парень, потерпи! Я чуть-чуть отдохну… Совсем немного…Совсем…Только вдох…» Один вдох, за которым наступает вязкая, бескомпромиссная темнота…

Ресурс исчерпан…

«Бездна! Неужели потерял?!»

Горечь обжигающей вины вырвалась наружу стоном и безуспешной попыткой разлепить тяжёлые веки, и только тут я почувствовал, что под боком что-то шевельнулось. «Тепло! Как я не заметил сразу, что весь правый бок окутывает мягкое, практически целебное тепло! Но откуда?..» Странная мысль молнией озарила разум, окончательно прогнав тяжёлый морок забытья и «благодушно» позволив мне в полной мере оценить все преимущества беспамятства! Тело мгновенно прострелило болью, да так, будто весь его левый бок во время моего «безмятежного сна» служил трамплином на скаковой арене! Причём, залетали на него не только кони, но и полновесные квадриги!

Тем временем то, что было под боком, окончательно ожило и, тихо поднявшись, по всей видимости, на лапы, зависло над моим лицом, обдавая знакомым ароматом цветущих луговых трав… «Это… Не может быть! Неора? Здесь?.. Дружище, да тебя приложило о скалы не только рёбрами, но и головой…» Из-за нелепого отрицания разум полностью вынырнул на поверхность, желая усилием воли скинуть навязчивый морок. Однако, вопреки ожиданиям, запах не ушёл. Напротив, он стал ближе и даже гуще, пока неожиданно по влажной щеке не скользнул горячий шершавый язык.

«Пума!» Тот самый великолепный зверь, чей образ врезался в сознание ещё с арены, и в чью мягкую шерсть я так мечтал запустить пальцы! Это действительно была пума! Песочно-рыжая красавица моей Снежинки. И именно она примостилась у меня под боком, в этом забытом Богиней месте, чтобы хоть как-то отогреть моё застывшее, израненное тело.

«Милая… Откуда же ты здесь?..»

Тем временем кошка, аккуратно переступив плечо, ткнулась холодным носом в чувствительную ложбинку на шее и, выждав несколько мгновений, осторожно подняла голову. «Пульс… Пума высчитывала пульс!»

«Переживает… Милая… Нужно сказать о мальчишке! Вдруг он ещё там... Во мраке, под толщей свала она могла не заметить...»

Разум сверкнул натужной попыткой сомкнуть голосовые связки, но из пересохшего горла вновь вырвался лишь жалкий болезненный хрип. И тогда тело сделало то единственное, что могло в казавшейся патовой ситуации - заставило двигаться руку. Затёкшая конечность отозвалась сотнями беспощадных игл, но сдвинулась с места и поползла туда, где, как мне казалось, должен был находиться заветный лаз. Однако, по мере продвижения, обретающая чувствительность ладонь, никак не могла нащупать ни одной «ямы» и этот факт стал упрямо наступать на горло тоскливым отчаянием. Бессилие толкнуло на необдуманный поступок. Ухватившись рукой за корягу, я решил подтянуть тело выше, надеясь, что там обнаружится желанная прореха, но неловкое движение опустило изрядно помятые рёбра на очередной сук и, отозвавшись чудовищной болью, вновь выключило сознание.