Иная. Опасное путешествие

Глава 21. Каил Навадайи

Маги плели аркан, расчертив на земле нечто похожее на огромный четырёхлистный клевер, каждый лепесток которого в сопровождении кажущегося потусторонним шёпота скрупулёзно заполнялся рунами. Мы же стояли напротив отвесной скальной стены напоминающей обсидиановое зеркало, по обеим сторонам которого возвышались резные столбы тотемов.

Оборотни от Радослава так и не прибыли, как и отправленный за ними гонец. И теперь имеющимся в наличии ведунам приходилось плести не только «кружево» для перехода, но и «путы соединения начал», так как каждого из них собственной жизненной силой теперь должен был подпитывать родовик. Дело это было опасное, но иного способа продержать «нору» нужное количество времени просто не было. В центр «литограммы» медведи планировали поставить Алтэя, так как его дар был способен питать всех разом, и это, отчего-то тревожило меня больше, чем вероятность затеряться в пространственной дыре. Не только потому, что старик был одним из немногих косолапых, к кому за время похода я успел проникнуться искренней симпатией. У корней моего беспокойства была иная исходная глубина. Уж слишком «кабальным» казался мне ход Ратмира, забрать у лекаря Микулку, пусть даже из соображений неоспоримой логики.

«Как бы старик себя не выжег…»

Вишенкой же на торте на редкость удручающего утра стала тяжёлая как чугунный котёл голова.

Вчерашний поединок не прошёл бесследно, и судя по виду Ратмира, не только для меня. Река дара не терпит пустых капризов и уж тем более не прощает пренебрежения. Мы лишь сосуд, она – древняя сила, которая выбрала носителей, способных её обуздать для соблюдения мирового баланса. И, не дай Фарао, предоставить ей волю выйти из берегов наших возможностей…

Вчерашнее закрытое совещание, устроенное Ратмиром, было лишь предлогом для подлинной расстановки приоритетов. Нехватка магов молотом нависла над отрядом. И именно это стало для косолапого поводом, чтобы воплотить в жизнь нехитрый план по устранению соперников. Который, как я полагаю, совсем недавно посетил буйну голову наследника бурого племени. «Вернее, самонадеянного медведя, который в самом начале похода вовсе не собирался… Влюбляться!»

То, что для косолапого начиналось как забава, желание подёргать за усы «принцев» Арранты и всех чужаков, прибывших за иномирной невестой, неожиданно переросло в нечто большее, то, чему озадаченный медведь пока не находил объяснения, но в чём увязал с поразительной для него самого скоростью.

И, как ни странно, именно это волей Богини и, что занятно, без ведома моего главного соперника, открылось мне во время нашего «противостояния». Мой дар зацепил лишь край чего-то потаённого, припрятанного в закромах чужого бездонного разума. Но этого хватило для едкого, до дрожи неприятного осознания…Медведь был влюблён! Влюблён и безумно зол на себя за это! Ибо жгучее чувство к чужой истинной, вопреки желанию высшего, крепло в нём день ото дня…

А я был взбешён! До зубовного скрежета! И в то же время обескуражен. Ибо то, что чувствовал медведь, было слишком знакомо… Буд-то та, что по всем законам бытия должна была быть связана только со мной, каким-то неведомым образом, внезапно подошла ещё одному зверю.

И это случайное касание тайны чужой души, чуть не стоило нам обоим жизни.

Борислав дал добро на наше путешествие к Источнику и просто так слово конунга молодой наследник нарушить не мог. Но «кротовая нора» и отсутствие магов Радослава развязали медведю руки. И в шатровой хижине нам была озвучена потенциальная опасность перемещения столь крупной группы при очевидной нехватке магов, за которой, разумеется, последовало предложение - сократить отряд на пару персон.

Не трудно догадаться, чьи кандидатуры хозяин леса рассматривал в первую очередь. Родовики из списка на вылет исключались автоматически, один был проводником, второй «щитом» для Микулки. Гаури получил «иммунитет» благодаря неожиданному отказу от притязаний на Неору. Ариор, как оказалось, ещё в деревне заключил с Бориславом магическое соглашение, о том, что в случае успеха обязуется прислать в Долину трёх невест из лисьего клана на благо медвежьего племени.

И только мы, я и Дартин, шли ведомые правом сильного и негласным законом приоритета истинности. Но здесь и сейчас у медведя появилась соблазнительная возможность через него переступить. Проблема заключалась в том, что на кону стояло слово его отца. Риски не смогли бы оправдать единоличный выбор Ратмира, а вот законная «драка» вполне!

Чем медведь и не преминул воспользоваться.

Единственное от чего я не мог отказаться, будучи высшим и претендуя на истинную, это «противостояние». Поединок, который медведи именовали «руколомкой».

В Арранте этот вид борьбы на руках между двумя двуликими назывался «армдорн» и пользовался большим успехом у всех слоёв населения. Во время состязания руки соперников локтями ставились на твёрдую поверхность, как правило, стол, а ладони сцеплялись в замок. Задачей «рукоборцев» было прижатие тыльной стороны кисти противника к этой самой поверхности. Так обычные оборотни мерились силой. И только высшие таким образом могли помериться даром, имея возможность направить его исключительно в одного противника без вреда окружающим.

Цена проигрыша равнялась тому, что выкладывалось на стол: вещи, деньги, залоговый интерес. В нашем же случае над сцепленными в железный замок руками повисло устное соглашение.

Для Ратмира это был риск! Подлинной силы моего дара он не знал, как не знал и того сможет ли с ней справиться. Однако в неизвестность медведь шагнул с непоколебимой решимостью. Слишком уж сильно он жаждал спровадить меня с глаз долой законным способом, ибо, надо отдать должное, честность и природное благородство, похоже, мешали ему поступить подло. Я же зацепился за шанс! Так или иначе, но право хозяина леса всё же могло подвигнуть наследника, сославшись на обстоятельства, попросту отказать нам в доступе к Источнику, вопреки договорённости с отцом, без всяких состязаний. И пока косолапый не передумал, я, молча, протянул руку, принимая обозначенные условия.