Иная. Опасное путешествие

Глава 27. Неора Лери Варханда

В лагерь мы с Каилом вернулись ближе к вечеру. И весь обратный путь я прибывала в какой-то безотчётной, но необычайно пленительной эйфории, будто внутри вдохнувшей надежду души танцевало маленькое счастье.

Две трети пути мы прошли пешком, не размыкая рук, как влюблённые подростки, и только последнюю треть пробежали в звере, чтобы иметь возможность принести к вечернему костру хоть какую-то добычу. Разжиться удалось только зайцем и куропаткой, да ещё двумя десятками диких мелкоплодных яблок, которые пришлось растолкать по карманам. Впрочем, с учётом того, что охотились не только мы, вклад в общий котёл выглядел вполне посильным.

Всю дорогу Каил задавал множество вопросов и охотно отвечал на мои. Так я узнала о его жизни из первых уст: о дяде - нынешнем правителе Арранты, о брате, которому Каил считал себя обязанным до скончания времён, кланах и некой социальной иерархии между ними, а так же о гибели родителей - особенно сроднившем нас обстоятельстве выбравшемся из детства и значительно повлиявшем на всю последующую жизнь… И всё это было честно, просто и легко. Буд-то этот мужчина был в моей жизни всегда, будто всегда вот так тепло и заботливо держал за руку, будто вот так незримым щитом заслонял мою спину долгие-долгие годы. Прекрасная иллюзия переплетения прошлых заветных желаний и нынешних внезапно обретённых возможностей.

«Почему всего этого не случилось раньше? И могло ли случиться?» Вопросы без ответа не представляющие ценности и не имеющие смысла, но отчего-то упрямо цепляющиеся за жизнь… Может, потому, что за эту самую жизнь именно сейчас отчего-то отчаянно захотела зацепиться и я сама?.. Раньше всё было проще, единственным по-настоящему важным человеком в изнуряющей гонке последних лет был Селион, и все мыслимые и немыслимые ресурсы были брошены на сохранение его жизни… Он и сейчас оставался тем самым высшим приоритетом, заставляющим идти вперёд, не сдаваться, искать выход. Но с попаданием в этот мир и осознанием его относительной безопасности из тени страха, пропитанного борьбой за существование, внезапно выступило что-то ещё… Вернее кто-то: близкий, желанный, нужный, обещающий любовь и защиту. И этот кто-то выдернул на свет меня: призраки моих собственных желаний, стремлений, надежд!

«Каил… Наследник… Долгожданный муж, отец, щит… Как много упований и как мало времени, чтобы не потерять веру в то, что желаемое имеет пусть крохотный, но всё-таки шанс стать возможным…»

Я уже давно забыла, что такое покровитель, и уж тем более стёрла из памяти понятие мужская любовь. Всё это время, единственная любовь, которая согревала моё сердце касалась сына, она предавала смысл всему, что гнало нас вперёд, заставляло бороться и верить… И вот теперь, когда я наконец-таки нашла выход для Села и, казалось бы, смирилась с возможным исходом собственной судьбы, за пару дней до смерти мне отчего-то вдруг мучительно сильно захотелось жить!

Это было похоже на блуждающее эхо, коснувшееся всего, что случилось за последние сутки, и звонче других оно повторило желание Каила. Наследник солнечных ирбисов выбрал себе жену… «Опустим момент о фатальной предрешённости случившегося». Выбрал, но ввиду отсутствия служителей Богини осуществить обряд бракосочетания не мог. Однако в его власти было другое. Он мог со мной обручиться. Для этого требовалось всего лишь произнести ритуальные клятвы в присутствии одного свидетеля не связанного с нами кровными узами, который согласился бы их подтвердить. После этого даже в случае моей смерти приоритетным родом для Селиона останется Навадайи…

В теории это выглядело достаточно просто, на деле же всё оказалось гораздо сложнее.

По возвращении в лагерь никому ничего объяснять не пришлось. Я насквозь пропахла Каилом, даже не смотря на купание в роднике, и это было тем самым негласным свидетельством сделанного выбора. Однако лёгкого принятия сего факта нам, предсказуемо, не светило… На это красноречиво указывали гуляющие желваки на лице Ратмира, сосредоточенно разделывающего кабана, и опущенные глаза других косолапых. Даже Микулка, кажется, проникся общей атмосферой и старался не смотреть в нашу сторону.

«Целый кабан! – мелькнула непрошеная мысль, совсем некстати отозвавшаяся восхищением в какой-то провокационно-предвзятой глубине сознания, - Не каждый рискнёт связаться с таким зверем…» Силищи мишке, похоже, было не занимать. Как и упрямства!

И это я поняла тогда, когда в воздухе повисла озвученная нами просьба…

Медведь поднялся во весь свой могучий рост и, изогнув губы в подобии далеко не радостной полуулыбки, отрицательно покачал головой:

- Я не стану этого делать, - эхом упало в безмятежность шелестящего листвой пространства, - и они тоже!

Под «ними» подразумевались все входящие в медвежий клан, а значит на Полума, Шакора и виновато закусившего губу Микулку рассчитывать не приходилось… «Не бойся, рыжик, мы на тебя и не надеялись, слишком мал». Никто не посмеет пойти против вожака, тем более в столь чувствительном вопросе, а уж ребёнка и вовсе следует исключить из взрослой игры заранее.

Те же, кто был «за» из списка свидетелей вылетали автоматически. Ни Селион, ни Дартин, не смотря на молчаливое одобрение, ввиду кровного родства, наших клятв принять не могли. Кажется, на поляне оставался только Гаури… И по тому, как сжались кулаки Каила и потяжелело над плечом его замедлившееся дыхание, стало понятно, что пума последний, к кому барс желал бы обратиться с подобной просьбой. Однако время работало против нас, вернее, против меня и, понимая это, Каил всё-таки перевёл взгляд на Верато.

Тот открыто ухмылялся, вальяжно прислонившись плечом к стволу раскидистого дерева, и в подступающей мгле, выхваченная бликами пляшущего костра, эта ухмылка казалась ещё более ядовитой, чем прежде. Похоже, Гаури торжествовал, будто всю жизнь ждал возможности прилюдно растоптать «старого друга» и, наконец-таки, сама судьба преподнесла ему её на серебряном блюде.

- Ну?.. – вопросительно выгнул бровь пума. И именно здесь меня настигло стойкое понимание: что бы ни сказал Каил, Верато не согласится! Но перед тем как отказать знатно поторгуется, заставив самого наследника солнечных ирбисов выложить на стол с десяток унизительных предложений, чтобы потом смачно на каждое из них плюнуть!