Иная. Опасное путешествие

Глава 29. Каил Навадайи

Тёплый камень грел напряженный живот, сливая томительные минуты в тонкие струйки пота на пульсирующих висках и распаляя беспокойное воображение. А «тень» по-прежнему не двигалась с места.

Если бы не Полум, вряд ли кто-то из нас счел бы едва приметное пятно, осевшее у кромки леса, опасным, но… Волей Фарао проводник нам достался особенный. Он был одним из тех немногих двуликих, которым «посчастливилось» узреть «стража» лично, а вместе с тем обрести навык распознавать и его запах, что называется, с «порога». И то, что он в корне отличался от всего, что я прежде чуял, стало для меня настоящим открытием.

Внутренний хищник всегда знал наверняка только одно правило, любая добыча пахнет кровью, потом и теплом, всё остальное: мускус, шерсть, обтирка, всего лишь градируют вид. Здесь же всё было иначе.

Запах добравшийся до нас с перелеска походил на прелый сырой туман, внутри которого не было тепла и металла горячей крови. Несмотря на то, что скользить ему пришлось по нагретым солнцем камням пустоши, он нёс в себе странный необъяснимый холод, который лип к мокрому телу зябкой раздражающей волной. Но больше всего тревожило не это, а то, что внутри столь впечатляющего «коктейля» всё-таки угадывался зверь… Только вот, не живой, а мёртвый.

Это обстоятельство заставило сухую логику начать перебирать варианты. «Зверь мёртв, потому и недвижим. А не заметили мы его прежде из-за переменчивой розы ветров, низкого солнца и особенностей рельефа… Если же он жив, то рядом с ним находится нечто, что он давно успел приговорить и освежевать, и именно добыча источает столь неприятный душок, перебивая запах охотника… И финальный вариант – это вовсе не зверь, а болотная коряга, запечатлевшая на себе мускус недавно побывавшего здесь животного, отсюда туманная гниль в наборе». В пользу последнего говорило и то, что вот уже долгое время «тень» оставалась полностью неподвижной.

Рядом со мной на камне лежала сосредоточенная Неора, но даже сейчас, на острие тревоги, я не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться тем как искрит на солнце её белоснежная коса. «Невероятная… Моя! Только б сберечь…» Чуть ниже на пологом валуне расположились Дар, Селион и Микулка, а справа на переднем рубеже под отвесом скалы маячила спина Полума. Именно его напряженная поза вот уже несколько минут не позволяла всем нам вздохнуть. Остальные находились гораздо дальше, в хвосте. Мы же всей нашей «фасадной» группой напоминали охотников, выслеживающих трофейную добычу.

Только вот, на самом деле, охотились, как оказалось, не мы…

Запах дикой косули прилетел слишком неожиданно с оставленного за спиной отхода, и беспечное животное, как ни в чем не бывало, вышло на плато каменистой пустоши, мягко подрагивая ушами. Особь была молодой и, похоже, отбившейся от своих самкой, которая тщетно искала проход к шумящей где-то неподалёку речушке. Жара выгнала тонконогую прямо к «порогу», и та, мерно переступая по мелким камушкам, направилась к заветному перелеску. Странно, но что-то необъяснимое тянуло её именно к «тени», ни правее, где, казалось бы, ярче прочего слышался шум воды, ни левее, где шла пышная гряда гигантских валунов, скрывавшая нас от чужого взгляда, а прямо… Туда, где притаилась серая «коряга», вот уже четверть часа скребущая наши нервы.

«Каково же твоё чутьё, «страж», если всё это время ты тянешь на себя именно эту добычу?.. Одна, две, три мили?.. Или всё это лишь игра воображения, и мрачное ущелье вовсе не прячет в своих тёмных глубинах никаких призраков?..»

Чем ближе косуля подходила к деревьям, тем чаще ухало о рёбра моё собственное сердце. И судя по вздыбившемуся нутру, похоже, не только я забыл, как дышать. Дартин, Рамир, Гаури и даже Ариор, мучительно сдерживали дар, рвавшийся наружу велением векового инстинкта, дабы защитить носителя в час опасности. Момент «икс», вот-вот, готов был явить нам одну из главных угроз ущелья во всей красе, но минуты капали на камень солью нашего пота, а тонконогая продолжала идти.

Когда косуля поравнялась с «тенью» и отщипнула пучок травы облюбовавшей границу хвойного леса, все мы, застыв было на мучительное мгновение, поочерёдно стали выдыхать. Ну не мог ни один хищник быть настолько терпеливым, чтобы подпустить жертву буквально-таки к клыкам. Инстинкт всё равно должен был взять своё раньше, ещё до столь плотного приближения добычи. Такова расчётливая природа охотника, иначе риск неоправдан… А если «коряга» не движется, значит, Полум ошибся.

«Зверя либо нет вовсе, либо он мёртв, и потому «стелется» по пустоши приторным запахом тлена. Ошибка - единственное объяснение. Или… Всевеликая! Что это!»

Рывок уронил сердце на самое дно живота! Это было так зло и стремительно, что едва не сошло за мираж, игру больного воображения! Я собирался увидеть зверя из крови и плоти, возможно, жуткого, страшного, сильного, но смертного! Косулю же атаковал «мгла»! Чёрный клубящийся дым, разом содравший шкуру и большую часть мяса с ближнего бока беспечной добычи, меж рёбрами которой мелькнуло не успевшее остановиться сердце! Без церемоний и гуманизма, предполагающего быструю смерть в виде свёрнутой головы и перебитого горла, а с истошным воплем поглощенным чащобой ущелья, куда «палач» без промедления утащил свою беспомощную жертву!

После чего над «порогом» повисла звенящая тишина.

Все мы застыли в остром немом потрясении. Рядом со мной в той же напряжённой позе буквально окаменела Неора. Её глаза были распахнуты, рот приоткрыт и только подрагивающие пальцы говорили о том, что разум моей любимой лихорадочно бьёт в набат. Ниже на каменном скосе почти не дышал Дар, а Селион, плотно прижав к себе маленького медвежонка, напротив, вдыхал тонко и рвано, словно боролся с кем-то, и только сейчас я заметил, что его ладонь плотно зажала рот мальчишке, который, похоже, не смог сдержать крик, чудом пойманный проворным эфильдом.

Оборачиваться я не стал. То, как рвались наружу волны чужого дара, яростно скребущие спину, красноречивее прочего говорило о состоянии его носителей. Все мы знали о существовании сатхаров, но никто из нас не мог и представить, с чем на самом деле придётся столкнуться. Самоуверенные высшие, полагающие, что уж драку со стайкой некого лесного, пусть даже сильного зверья как-нибудь осилят, сейчас перекраивали свои представления о дальнейшем пути в корне!