Иная. Опасное путешествие

Глава 30. Каил Навадайи

Место привала, на наше счастье, оказалось относительно сухим. Скальный подъём, образовавший небольшой пятачок пространства, выше уровня воды, после долгого хлюпанья по подземным ручьям, стал настоящим спасением. Обувь, не смотря на высоту голенища, не имела и шанса не промокнуть, поэтому её решено было снять заранее, дабы по выходу из пещеры иметь возможность погрузить ноги в сухое. Поэтому сейчас все мы сидели босыми и грели мокрые подмёрзшие ступни о кохиды, самонагревающиеся камни заряженные магией, которые любезно активировал для нас Полум. Действие их было недолгим, но его должно было хватить на то, чтобы немного обсохнуть и относительно спокойно поесть рядом с желанным источником тепла.

Крылья Иных по-прежнему ровно мерцали, разгоняя кромешный мрак и даже, на манер развешанных покрывал, защищали тех, кому посчастливилось разместиться рядом, от блуждающих по туннелю сквозняков.

Это был странный обед. Холодное жаренное мясо, со вчерашнего костра и подогретый на кохидах чай с щепоткой Алтэевских трав… Достаточно, чтобы подкрепиться, но недостаточно, чтобы насытиться.

Но не в этом заключалась главная странность столь необыкновенной трапезы.

Сейчас в сыром мрачном туннеле, преображённом светом дивных крыльев эфильдов, единым кругом сидели все те, кто при иных обстоятельствах вряд ли когда-нибудь сподобился бы собраться за одним «столом». К тому, чтобы этого никогда не случилось, приложило лапы ни одно поколение. Вековая травля медвежьего клана, борьба за власть между пумами и барсами, подстёгиваемая вечно «дезертирующими» лисами, и подстраивающимися под перемены волками. «Как косолапые вообще решились пустить нас в Долину после всего, что успели натворить наши предки?..» Впрочем, на самом деле, вопрос был не в том, «как» это случилось, а в том «почему»? И ответ на это «почему» заключался в Иных. В одной хрупкой, но сильной женщине, приведшей в этот мир того, за чьими плечами маячило что-то необъяснимо большое и важное. То ради чего и затевалась вся эта многоходовая игра!

Отчего-то именно это чувство не покидало меня в последнее время. Скажу больше, день ото дня оно крепло, хотя никаких предпосылок, кроме зудящего чутья внутреннего зверя, сему не способствовало.

Когда расколовшийся портал вытолкнул на жаркий песок арены клубок из двух тел, а потом явил моему взору всю красоту доставленного подарка, я искренне полагал, что Неора и есть ключевая фигура новой истории этого мира, а сын лишь её приложение. Но каждый следующий день всё больше убеждал меня в обратном. И от этого становилось не по себе. Потому что, если «звено» не она, а Селион, и главной миссией матери было привести его в этот мир, то нет никаких гарантий, что после выполнения предназначения боги не исключат мою любимую из уравнения за ненадобностью. Что такое счастье одного двуликого против чего-то более важного и пока что абсолютно мной непостижимого? «Пыль… Едкая и густая…» Заранее душащая предчувствием невосполнимой потери.

Потому что только время открывает глаза на неслучайные «случайности»… Именно благодаря Иным завертелась вся эта история. Они собрали всех нас под сводами секретного лаза, куда большинству из присутствующих при иных обстоятельствах путь «был заказан». И каким бы не был исход этой авантюры, уже ничто и никогда не будет прежним. Я уже никогда не смогу смотреть на медведей, как на бескомпромиссных врагов, а, с учётом истинной брата, и вовсе с радостью буду готов с некоторыми даже породниться. Пусть большинство из них просты, грубы и прямолинейны, но благородства и чести в косолапых оказалось куда больше, чем в элите «тонко воспитанного» высшего общества Арранты. А ещё Ариор… Никогда, даже не смотря на одержимость Дифаей, у меня не было подлинной веры ни к одному из представителей лисьего племени. Нутро всегда чуяло подвох. Но откуда-то взялся этот странный, непонятный мне высший, и вот я уже перекраиваю что-то прежде непоколебимое в одном из ключевых аспектов собственной жизни. Правду говорят, что доверие невозможно купить, оно является следствием совокупности действий и решений, причем не только чужих, но и собственных. Ибо истина всегда ближе, чем кажется.

- Полум, - голос брата ухнул о стены пещеры столь неожиданно, что все мои томительные мысли сдуло туннельным сквозняком, - ты единственный, кто видел этих тварей вблизи. И знаешь… Я буду благодарен, если ты пояснишь мне одну вещь. Почему сатхаров называют зверьми?

«О да!» Вопрос был в самое сердце! Думаю, многие хотели получить на него ответ, ибо то, что мы видели у «порога», можно было назвать чем угодно: мглою, туманом, дымом, но только не зверем. С животным: двуногим и теплокровным, по крайней мере, на первый взгляд, сие явление не имело абсолютно ничего общего.

Полум дёрнул уголком губ, дожёвывая откушенное мясо, и, сглотнув, вскользь взглянул на сидящего рядом с Неорой Микулку. Похоже, медведю не хотелось пугать мальца, однако, спустя мучительное мгновение, на ответ он всё-таки решился.

- Потому что, лорд Дартин, они и есть звери, только… Как бы это сказать… Мёртвые, что ли… Это издалека всем нам почудилась туча. Но окажись тварюшка напротив вас и, что важнее, дай вам время себя рассмотреть, в чёрном мороке клубящегося тумана, то тут, то там начнёт угадываться плоть. И жуть в том, что, несмотря на здравость рассудка, это очень трудно принять за явь. Когда в просвете отступившей на мгновение мглы, глаз ловит ошмётки шерсти, мясо и даже голую опорную кость, впору скорее поверить в то, что ты свихнулся, чем в то, что этот живой туман, глядящий на тебя синим светом сжигающих нервы глаз, реальнее тебя самого.

Слова Полума вертелись в голове на протяжении всего оставшегося пути по туннелю. Но не потому, что меня так уж впечатлил обрисованный проводником образ сатхара, хотя, не скрою, зябкое чувство самосохранения в момент рассказа поставило дыбом не один волосок на коже, дело было в другом. Я думал о том, откуда медведю известны столь тонкие подробности?

«Неужели действительно косолапому выпало сомнительное счастье встретиться с тварью лицом к лицу? И не просто на дикое случайное мгновение, не позволяющее рассмотреть деталей, а на достаточное для осознанного восприятия время. Но как после этого возможно было выжить?..»