Институт моих кошмаров-3.5. Девятая, десятая, мертвая

Часть 1. До. Наташа. Пролог

ЧАСТЬ 1. ДО

 

НАТАША. ПРОЛОГ

 

Мюнхен, 1898 г.

 

Она появилась из темноты. Из лунной ночи и тумана за окном. Он как всегда пропустил этот момент: вот в кабинете никого нет, а в следующую секунду пламя в камине обрисовывает острый профиль.

- Налей и мне.

Не глядя, он плеснул ей во второй бокал. Отраженное в серебре, красное вино смотрелось кровью. Протянул:

- Оденься, - попросил он.

Диана насмешливо изогнула бровь. Еще одно неуловимое глазом мгновение, и вместо белой туники на ней охотничий костюм. Мужской. Элефтерия не опустится до юбок и драпировок. Ничего, что помешает ее бегу.

- В чем дело?

Он снова покрутил в руке тавро. Сколько он помнил, такими двенадцать родов клеймили своих слуг. Рабов. Только на этом изображены арбалет и луна. Герб ордена.

И кто теперь скажет, что он чем-то отличается от тех, кого пообещал уничтожить?

- Я больше не могу этим заниматься.

Она молчала, давая ему возможность продолжить.

- Я хотел освободить мир. Людей.

Обычных, которых некому было защитить.

- И ты этого добился.

- Разве? Мы убиваем их. Заставляем работать на нас. Мы клеймим их. Детей! Невинных детей! Которые еще ничего не успели совершить.

Разжав пальцы, он позволил тавро упасть на ковер.

- Тебя это не смущало больше четырех столетий. Что изменилось?

Бархатная коробочка жгла его карман уже второй день. Он осторожно положил ее на стол между ними.­ На белом атласе покоилось кольцо: тонкий узор из рубинов в серебре.

- Тебе необязательно это делать.

- Ильзебилль ждет ребенка.

Диана откинулась в кресле, насмешливо изучая его:

- Вот оно как… Обычно у людей происходит наоборот: сначала они женятся, и лишь потом заводят детей.

- Ты не устаешь напоминать, что я давно не человек.

- Нет. Когда ты позвал меня, ты обещал вечно служить мне…

И собирался сейчас эту клятву нарушить. Но все же… Разве он недостаточно искупил свой долг за прошедшие годы?

- Ты простишь меня?

В ее силах было его уничтожить. Его срок давно подошел к концу, только дар позволял ему жить в этом теле. В ее силах было этот дар отнять.

- Прощу, - произнесла она. Одно слово, и Рудольф вспомнил, как дышать. -  Но они не простят.

Другие Охотники. Такие же, каким был он: слепые в своей ненависти, желающие лишь одного. Он сам подбирал их. Растил. Они не поймут, когда он откажется от всего ради их врага. Предаст все, чему он их учил.

Отступников убивают – разве не он преподнес им этот урок? Разве не он довел орден до процветания? Своими руками построил машину, от которой никуда не сбежать, нигде не скрыться.

- Убирайся, - последовал приказ. – Я дам тебе фору.

Он склонил голову.

- Спасибо.

- Одно поколение, Рудольф. Затем я заберу то, что мне причитается. Я приду за твоими детьми. И за тобой.



Алиса Дорн

Отредактировано: 15.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться