Искупить себя тобой

Эпилог

Алексей проснулся в тишине. Свет скользил по комнате мягкими утренними лучами, пробираясь сквозь шторы. Он медленно приподнялся на локтях — и сразу почувствовал: что-то не так. Постель рядом была пуста. Остывшая.

Он встал, умылся на автомате, надел футболку и вышел в гостиную. Никого. Лишь несколько женщин за столом, негромко болтающих и прихлёбывающих кофе.

Одна из них, заметив его, тихо сказала:

— А, Мария? Она уехала рано утром, на рассвете. У одной из сотрудниц что-то на работе случилось. Мой муж тоже поехал в город, они вместе поехали.

Алексей кивнул. Внутри всё как будто провалилось в пустоту.

Он вернулся в комнату. Её вещи уже не было. Всё собрано аккуратно. Осталась только слабая тень её аромата в воздухе и вмятина на подушке.

Он сел на край кровати, провёл рукой по покрывалу.

— Ну и правильно, — пробормотал он. — Мы ведь всё равно должны всё обсудить.

Он собрал свои вещи молча, не спеша. Закрыл чемодан. Последний взгляд на комнату — ту, в которой случилась буря.

На выходе из коттеджа дождь уже закончился. Небо было всё ещё серым, но воздух — свежим, прозрачным. Алексей сел в машину и завёл мотор. Путь был один — в город. В их общий дом.

Тот, где их ждали решения. Где всё должно было либо начаться заново… либо закончиться окончательно.

Мария стояла на кухне, в резиновых перчатках, вытирая столешницу. Шторы были распахнуты, сквозняк тихо шевелил ткань, на плите тихо кипел чайник. Всё было по-домашнему, по-обычному. Словно не было этих дней, гроз, поцелуев, вспышек.

Щелчок замка был еле слышен.

Он вошёл тихо, как всегда. И даже в кроссовках умудрился не издать ни звука.

Она вздрогнула, резко обернулась, держа в руке тряпку, и чуть не вскрикнула:

— Господи, Алексей! Ты зачем так подкрадываешься?

Он снял куртку, молча повесил её на крючок у двери.

— Ты почему уехала?

Мария отвернулась, сняла перчатки, бросила в раковину.

— Я... Я подумала, тебе будет неприятно меня видеть утром. После всего. — Она говорила, глядя в окно. — Это был просто... порыв. Страсть. Туман. Ты же презираешь меня, Алексей. Всё это... это просто напоминание, кто я. Изменщица.

Он подошёл ближе, встал за её спиной. Между ними было два шага.

— Ты правда думаешь, что это всё, что я вижу в тебе? — его голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Думаешь, я не понимаю, как мы дошли до этого?

Она молчала. Только плечи чуть дрожали.

— Я тоже не был идеальным. Я многое пропустил, отдал работе, отдал чужим. Мы оба потерялись.

Он шагнул ближе. Она не двигалась. Он протянул руки, обнял её сзади, осторожно, как будто боялся, что она исчезнет. Она не сопротивлялась. Только выдохнула — так, будто всё это держала внутри много месяцев.

— Я не знаю, как всё будет дальше, Маша. Правда. Может, мы и правда разрушились. А может… ещё есть что-то, что можно спасти.

Она молча кивнула, склонившись к его груди. И в этой тишине, в этом хрупком объятии между кухонной тряпкой, чайником и распахнутым окном, была не точка. Даже не за пятая. Больше — троеточие.