Искусственный интеллект работает с 9 до 6

Глава 10

Надо бежать. Бежать так быстро, как только я могу.

Быстро бежать.

Еще быстрее думать.

Я тут родилась и выросла. Как и моя мать. И ее мать. История обитания моего рода в этом месте уходит глубоко в прошлое, на много поколений назад.

По семейной легенде, наши далекие предки когда-то жили далеко, очень далеко. И сюда они попали случайно, а выбраться не смогли… или не захотели. Версии мамы и бабушки отличались.

Прапра же мне рассказывала, что они потерялись в лабиринте сознания. Она много чего мне рассказывала на ночь. Особенно я любила страшилки о блужданиях наших предков в этих самых лабиринтах, об их приключениях, о первых поселениях, о поджидающих опасностях. О призраках. Сейчас я понимаю, что многое из этого было вымыслом. Прапра вообще была очень креативной личностью. Я пошла в нее. Ба говорит, что прапра умерла за три дня до моего рождения.

Нет, конечно, потом мы нашли выход. Всегда находим. Мы вообще умные. Умнее, чем многие из тех, кто нас окружает. И быстрые. Мы очень быстрые, да-да.

Все мои братья и сестры ушли. Убежали. Я не знаю, что с ними стало потом. Может быть, они все умерли, я думаю, что это так. За пределами знакомых территорий есть искаженное подобие жизни — существование и заведомо обреченное выживание. Я их любила. Когда-то — да, я любила своих братьев и сестер. До того, как они нас бросили. Но сейчас они наверняка мертвы. Я это чувствую. И мне не жаль. Они сделали свой выбор и получили по заслугам.

Я никуда отсюда не уйду. Здесь мой дом. И пусть сейчас он переживает сложные времена, я останусь тут навсегда. Любовь познается в сложностях. Любить благополучие — легко. Любить уродливое и страшное — истинно. И это все временно. Я знаю, что это пройдет. Будет меньше таких, как они. Получивших все: еду, безопасность, дом, а потом зачем-то трусливо сбежавших. И больше таких, как я — верных вопреки. И все наладится.

Сбежать проще всего. Оправдать собственную трусость стремлением к лучшему. Поиском другого климата, или условий, или более легкой жизни. Не знаю, что ими движет. Никогда не понимала. А теперь, наверно, они все мертвы, и спросить не у кого. Прощаясь, они говорили разное. Но, по сути, все одно.

Они бегут.

Бегут не «к», а «от».

Но как бы быстро и далеко они ни бежали — а бегают они очень быстро, потому что мы все быстрые, — они всегда несут с собой себя. Самый тяжкий, но при этом самый невесомый груз. Его не скинуть. И уже не переделать.

Нет. Я убеждена, что не переделать. Только не вдали от дома. Только здесь у нас есть шанс измениться. Вырасти над собой, что ли. Получить новые навыки. Стать сильнее. В конце концов, столько поколений моей родни просто не могли ошибаться раз за разом, выбирая это место.

Мы все быстрые. Но мы не все умные. Видимо, в семье мозги достались мне — у меня их хватило, чтобы никуда не дергаться. И я буду вознаграждена. Конечно, буду. Верность всегда ценится, и в итоге праведные получают по заслугам. На фоне всех сбежавших я, оставшаяся, получу все то тепло, что мне отведено и предопределено.

Я уверена, что мной движет Предвидение.

Ведь зачем-то же я слушала все истории прапра, тщательно их запоминала и училась на них. Я знаю, что у меня есть высшая цель. У всех есть. У кого-то — сбежать и сдохнуть. У кого-то — стоять до конца и вознестись. Я из второй категории. Я это знаю. С самого рождения знала. Да-да, я знала, знала.

Я Мышь. Дочь Мыши, дочери Мыши, внучки Мыши.

Я живу в офисе всю свою жизнь и ни разу не покидала его стен. И не покину. Уже никогда, наверно. У меня есть свои друзья. Некоторые приносят мне вкусняшки. Точнее, они думают, что это вкусняшки. Печенье с кунжутом. Моя прапрапра умерла от аллергии на кунжут. С тех пор мы его не едим. Но я все равно беру. Чтобы ему было приятно. Он сейчас большой человек. Да и… никогда не знаешь, что где пригодится, верно?

Я говорила, что я очень умна?

И быстра. Как молния. Вжух-вжух по вентиляционным шахтам.

Есть у меня и враги. Один раз на меня уронили стеллажи в комнате со стеллажами и вкусными отчетами. Бумажки там вкуснее, чем макулатура рядом со столом мертвой тетки, в голове которой у меня гнездо. О нем никто не знает. Потому что секретное. Тайное. Ни мама, ни ба. Точнее, теперь-то знают, конечно. Теперь они все знают, как прапра. И рассказывают истории еще более жуткие. Потому что жизнь после смерти отличается от жизни до смерти тем, что ты все-все знаешь. Нет больше вопросов и загадок. Есть только ответы. Но не раньше. Секрет всезнания –– смерть. Когда они жили как я, а не как прапра, они тоже не знали всего. Я не знаю всего. И мои дети тоже. Когда-нибудь я им покажу, но вообще я считаю, что у детей свой путь. Даже если они решат покинуть офис… Это их выбор. Который я не поддержу.

В какой-то момент ребенок становится взрослой мышью. А дети не всегда поступают так, как хочется нам. И я не обязана поддерживать их решения! Это не имеет никакого отношения к любви. Любить я их продолжу. Но зачем мне с ними общаться, если они такие глупые? Это не сделает меня плохой матерью. Или их — плохими детьми. Просто у нас разные интересы и дороги. Как с сотней других мышей, которые не являются моими родственниками.

В какой момент кровь перестает определять отношения? В тот момент, когда мышь получает возможность обеспечивать себя сама. И понимать, что она ест.