Истинная проблема сурового дракона

Глава 4. Страшный мужчина и мои планы на будущее

Восторг и «Вау!» — это все, что можно сказать про полет на драконе! Мне до ужаса хотелось завопить наше земное «Юх-ху!», но тогда меня наверняка ждал бы допрос с пристрастием на тему странных слов. Так что, пока я не разобралась, где очутилась и во что вляпалась, побуду тихой мышкой и местной Тамилой.

Поэтому я сидела на драконьей спине, глазела по сторонам, покачивала дрыгающего ножками Николаса и восторгалась, восторгалась…

Красиво как! Сначала под нами был лес, густой, темно-зеленый, и дракон летел над ним в сторону виднеющихся вдалеке красновато-белых гор. Затем повернул на девяносто градусов, ускорился и понесся над разноцветными, словно юбка цыганки, полями, лугами и садами.

«Не стоит бандитам знать, в какую сторону мы полетели», — недовольным тоном сообщил голос в моей голове.

— Ну, прости, что так напрягаю тебя, страшный мужчина и прекрасный дракон, — пробормотала я себе под нос.

«Кх-м, — раздалось озадаченное покашливание, — ты, действительно, стала странной, Тамила».

Вот елки-метелки, неужели услышал мой шепот?! Надо поосторожнее с выражением эмоций и, вообще, с языком, а то до беды недалеко.

— Материнство сделало меня другим человеком, — произнесла скромно и дала себе зарок молчать, молчать и еще раз молчать.

И опять не попала!

«Человеком?!» — прозвучало еще более озадаченно. Да что же такое, точно выдам себя с головой!

— Это я так, по привычке сказала, — попыталась исправить ситуацию, и в этот раз, кажется, угадала. Во всяком случае, драконий голос после паузы произнес:

«Я помню, тебя всегда раздражала твоя ведьминская сущность».

О, значит, когда Эраст говорил «сестра-ведьма», то имел в виду, что Тамила буквально ведьма, а не ее характер? Хотя, кто сказал, что эти понятия сильно отделены друг от друга? Помнится, кто-то из классиков написал, что порою женщина, чтобы выжить, должна быть ведьмой. Во всяком случае, для меня эта пора точно наступила…

Николас вдруг завозился так сильно, что я перепугалась, что выроню его. Притиснула малыша к себе и истерично прокричала:

— Долго нам еще лететь? Ребенок устал, и его надо перепеленать.

«Подлетаем», — после паузы раздался глухой ответ, и дракон начал спускаться.

— Потерпи, маленький, — обратилась я к Николасу, баюкая его. — Я знаю, что ты очень устал, мокрый и, кажется, не только мокрый. Но еще чуть-чуть, ладно? А потом, обещаю, я тебя искупаю в теплой водичке, заверну в сухую пеленку и расскажу интересную сказку.

Конечно, давать такие обещания было немного опрометчиво. По-хорошему, гарантировать Николасу я могла только сказку: кто знает, куда нас дракон вынесет, и в каких условиях мы окажемся. Не факт, что там будет вода и сменные пеленки.

Но в любом случае, если надо вывернуться наизнанку, чтобы создать ребенку элементарные удобства, я это сделаю. А женщина, пусть даже не настоящая ведьма, когда развернется к миру своей истинной сущностью, это силища пострашнее любого черта!

Я посмотрела вниз: теперь под нами проплывали одноэтажные домишки, выстроившиеся в некое подобие улиц. Похоже на небольшой городок или пригород крупного города. Дракон полетел медленнее и реже взмахивал крыльями, словно готовился к скорой посадке.

И правда, еще минут пять, и мы пошли на снижение. Снова заложило уши, тошнота ударила в горло. «Бух» — и мы приземлились на широкой площади, выложенной булыжником.

«Спускайся, Тамила», — прозвучала команда, и я поползла по крылу вниз. На земле мои ноги едва не разъехались на мокрой мостовой. Я зашаталась и, пытаясь удержать равновесие, нелепо замахала свободной от Николаса рукой.

— Что же ты, такая неуклюжая, Тамила?! Грации тебя тоже материнство лишило? — прозвучало рядом, и от падения меня удержала крепкая мужская рука. Надо же, опять я не увидела, как дракон сменил ипостась! И что значит, «грации тоже лишила»?! В душе совершенно нелогично полыхнула обида.

— Знаешь, что… — я задрала голову и посмотрела грубияну в глаза. — Ты… ты плохо воспитанный дикарь! И... тебе очень к лицу звериная шкура на плечах: отлично отражает твою внутреннюю сущность.

Мы в упор смотрели друг на друга — я возмущенно, он мрачно. И по мере того как его взгляд темнел и наливался чем-то жутковатым, опасным, становилось понятно, что друзьями нам не быть.

Мужчина вдруг еще ниже наклонился ко мне, с шумом втянул в себя воздух… Несколько томительных секунд, наполненных почти осязаемым напряжением, и он рыкнул:

— Я отлично помню все, что ты сказала мне, когда расторглась наша помолвка, Тамила. Можешь не повторяться, — отодвинулся от меня и бросил небрежно. — Пошли, на следующей улице есть хорошая гостиница, там ты сможешь заняться своим ребенком.

Помедлив секунду, чтобы выдохнуть недовольство и раздражение, я посеменила за ним. На ходу ругала себя почем зря: «Ну, какого фига я полезла в бутылку и начала с ним ссориться?! Какое мне дело, считает он меня неуклюжей или нет?»

Мне бы до спокойного места добраться, малыша своего в порядок привести и придумать, что делать дальше. Вместо этого я скандалю с дикарем, которого вижу первый и, наверное, последний раз в жизни. Тем более с единственным, кто может мне хоть что-то рассказать про родню Николаса.

Мдя, как говорится, хорошая мысля приходит опосля… Но в тот момент меня до ужаса разозлили и обидели его презрительный взгляд на пару с гадостным высказыванием в мой адрес...