Истинная проблема сурового дракона

Глава 6. Сделка есть сделка

— Неужели ты так сильно любила его, Тамила? — произнес лорд после долгой паузы.

— Кого? — рассеянно спросила я. В этот момент в моей голове был настоящий винегрет из мыслей. О самом Кэмероне, об Эрасте, о деньгах, найденных в сумке Элизабет, которых оказалось очень, очень мало. Еще там крутились вопросы о том, живы ли родители сестер Эллингтон, и куда подевалась настоящая Тамила.

— Маршалла Макхонана. Твоя сестра написала, что он отец твоего ребенка, — лорд еще больше помрачнел. На скулах заиграли желваки, серые глаза потемнели.

— Да, он отец Николаса, — сказала я чистую правду.

— Маршалл Макхонан, муж твоей сестры, — добавил герцог, давя меня взглядом. — Это ради него ты отказала мне три года назад?

— Э-э-э… Ну-уу… — замычала я. Пожала плечами и замолчала, опустив глаза на свои руки.

Что я могла ответить? Сказать, что понятия не имею, о чем идет речь? Но это с ходу признаться, что я не настоящая Тамила. Что я попаданка, которая ужасно боится и не знает, чем такое признание аукнется ей самой и ребенку, доверенному мне умирающей женщиной.

— Значит, из-за него, — лорд расценил мое мычание как признание вины.

Мы оба замолчали. Я думала о том, что разговор пошел куда-то не туда, и не знала, как вернуться к интересующему меня вопросу.

— Я всегда знал, что ты не перегружена нравственными принципами. Но завести интрижку с мужем своей сестры — это даже для тебя чересчур, Тамила, — с отвращением произнес герцог. — Ты не вызываешь никаких чувств, кроме презрения.

«Ага, именно поэтому ты примчался, едва узнал, что Тамиле нужна помощь. Потому что презираешь ее», — мрачно подумала я.

Никакой вины за собой я, естественно, не чувствовала. Но почему-то слова герцога были неприятны, словно это говорилось про меня. Может все-таки признаться, что Николас не мой ребенок? Тогда лорд наверняка перестанет смотреть на меня с таким пренебрежением. Можно, да…

Но Элизабет почему-то написала герцогу Кэмерону, что Николас — это ребенок Маршалла Макхонана и Тамилы. Наверное, есть причина, заставившая ее пойти на этот обман. А раз так, то я буду молчать и притворяться настоящей Тамилой.

Повисло тяжелое молчание. Герцог сидел, откинувшись на спинку стула, и разглядывал меня напряженным, неприязненным взглядом. Я продолжала рассматривать свой маникюр. Пусть уж лорд выскажет все, что чувствует к Тамиле, может, после этого подобреет. Наверное, девушка обошлась с ним очень погано, раз даже три года и встреча с истинной парой не заставили его забыть нанесенную обиду…

Против воли в душе появилось сочувствие к этому суровому, неприветливому мужчине и странная злость на свою тезку: похоже, она была той еще ведьмой…

Молчание совсем затянулось. Кэмерон продолжал смотреть на меня, и под его взглядом мне становилось все неуютнее и жарче. Я сидела, не смея поднять на мужчину глаза, а в душе мешались неловкость, иррациональный стыд, и страх за свое и Николаса будущее. Было что-то еще, что заставляло жарко вспыхивать мои щеки — трепет и неясное томление где-то под сердцем…

Не понимая, что происходит, я подняла глаза и упрямо посмотрела на мужчину. Стараясь быть твердой, произнесла:

— Лорд Кэмерон, что было в прошлом, там и должно остаться. Мне жаль, что так вышло между вами и… и… — тут я запнулась. Сказать «между вами и мной» язык не поворачивался, в этом я почему-то не хотела притворяться Тамилой.

— В общем, мне жаль, — закончила скомкано и снова опустила глаза. Ну, никак не получалось спокойно смотреть ему в лицо.

На мои извинения герцог ничего не ответил. Резко выдохнул и спросил:

— Что произошло, Тамила? Почему брат твоего… любовника охотится за тобой? Где твоя сестра и сам Маршалл Макхонан, почему ты в таком странном виде бежишь с ребенком по лесу?

Да если бы я знала, что произошло! Осторожно подбирая слова, начала пересказывать то, что слышала от Элизабет.

— Маршалл Макхонан умер. Его убил Эраст, его брат. Теперь он охотится за мной и малышом. А Элизабет… ее сильно ранили, и она умерла, — тут я замолчала, потому что меня осенила ужасная догадка. А что, если и настоящая Тамила умерла? Погибла от стрелы бандитов Эраста, или по другой причине, и в этот момент «безобидная» старушка Изалия Модестовна поменяла нас местами…

То есть, я оказалась здесь, а в моем мире очутилась погибшая Тамила, одетая в мою одежду и с моими документами. И теперь обратного хода у меня нет, потому что в своем мире я считаюсь умершей… От накатившего ужаса я покачнулась, перед глазами все поплыло: до этого момента у меня еще была надежда когда-то вернуться домой.

Да, я бегала от бандитов, спасая себя и Николаса. Но не просто стремилась выжить в том лесу, а думала о будущем малыша: где-то на задворках сознания теплилась мысль, что все происходящее — временно, ненадолго. Что однажды я вернусь домой, одна или с Николасом, если не найду никого, кто сможет о нем заботиться в его мире.

Теперь эта надежда лопнула, оставив мне жуткую тоску и чувство полной безысходности.

— Тамила, что с тобой? Ты побледнела, — обеспокоенно прозвучал голос герцога. Моих губ коснулся прохладный край стакана. — Выпей, тебе станет легче.

Я послушно отхлебнула, закашлялась, потому что глоток оказался слишком большим. Отодвинула стакан и прошептала:

— Я собираюсь добраться до дядюшки Грегора и спрятаться у него. Вы поможете мне, герцог?

— До Грегора Адамса? — переспросил герцог удивленно и насмешливо. — Что же ты за создание такое, Тамила, что даже не интересуешься судьбой единственного оставшегося в живых родственника?

— Что с дядюшкой? — спросила я с тоской, уже понимая, что ничего хорошего не услышу.

— Брата твоей покойной матери обвинили в финансовых махинациях на крупную сумму, и недавно он сбежал из страны. Все его имущество арестовано, а самого Адамса ищут власти и обворованные им компаньоны.

— Сбежал, — я стиснула зубы, чтобы не начать всхлипывать от навалившегося отчаяния.