Истинная женатого дракона

Глава 20

Ривард считает меня игрушкой.

Ярость захлёстывает так резко, что перед глазами вспыхивает красная пелена.

Я опускаю руку под стол и с силой сдираю его ладонь со своего бедра.

– Убери руки! – едва слышно говорю, поймав его насмешливый взгляд. – Что ты вообще себе позволяешь?

Мой яростный шёпот звучит жалко. Лучше бы я кричала – эффектнее было бы. Одно но: уши греют куча людей, и я не хочу им подкидывать пищу для сплетен.

– А что такое? – Ривард наклоняется ближе, и его аромат ударяет в нос, невольно заставляя сделать жадный вдох. – Я... – он осёкся, сведя брови вместе.

– Ты лапаешь меня, – впиваюсь ногтями в своё же бедро, желая стереть с него предательский жар от его прикосновений. – За кого ты меня принимаешь? За девку для утех?

Его взгляд темнеет. Он по-прежнему пялится в мои глаза, не шевелясь.

Наверняка специально доводит меня до белого каления. Проверяет границы дозволенного. Тычет палкой и ждёт, когда зверушка зубки покажет.

– Я тебя не лапаю, – его шёпот щекочет мне шею, – просто рука соскользнула. Неудачно соскользнула.

– Ага, – хмыкаю. – А ещё ты меня за дуру принимаешь.

– Не принимаю.

– Принимаешь.

– Селин...

– Что, Ривард?

– Ешь давай. Иначе...

– Иначе что?

– Иначе я усажу тебя к себе на колени и заставлю есть с моих рук.

Моё глупое сердце вновь стучит как ненормальное.

Ладно я, необразованная дикарка. Но он… Как он может говорить такое, когда вокруг него куча людей, заглядывающих ему в рот и ждущих от него только серьёзных, правильных решений?

Ничего не понимаю.

– А давай корми, – зло усмехаюсь я, с вызовом смотря в его глаза. – Накорми пленницу своего брата и...

Слова застревают в горле, потому что мужчина резко выпрямляется, делай взмах рукой и все сидящие за столом резко поднимаются и уходят.

И пока я с открытым ртом наблюдаю, как столовая пустеет, Ривард уже стаскивает меня со стула, пытаясь пересадить к себе на колени.

– Ты что творишь?! – пищу я, пытаясь оттолкнуть его. – Совсем уже...

– Что не так? – хмурит брови, но в глазах смешинки. – Я лишь воплощаю свою угрозу в жизнь.

– А зачем всех разогнал? – бурчу, упираясь руками в каменную грудь. – Стыдно садить девушку на колени перед всеми?

– Мне показалось, что тебе некомфортно рядом с ними, – хмыкает он, кладя горячие ладони на мою талию. – Но могу позвать их обратно. Хочешь?

Я едва не заскрежетала зубами.

– Не хочу, – хмуро говорю и отворачиваю голову. – Но лучше посади меня обратно на стул. Я... я в состоянии сама поесть.

– Поздно, Селин, – вздыхает этот наглец, поудобнее перехватывая меня за талию и наконец сажая к себе на колени.

Оказавшись к нему вплотную, впиваюсь взглядом в его зелёные глаза и ощущаю привычный жар, прокатывающийся по телу. Прям волнами бьёт. И приятно, и пугает.

– Ты очень красивая, Селин.

– Ты уже говорил, – закатываю глаза, подавляя глупое желание улыбнуться.

– Я могу говорить о том, как ты прекрасна, вечно.

– Что дальше? – мой голос предательски сипит.

– А дальше, – он с шумом выдыхает, наклоняется и подцепляет пальцами вилку, – буду тебя кормить.

Ну... ладно. Пусть кормит. Раз хочет.

Открываю покорно рот, когда он накалывает вилкой кусочек того странного квадратика и подносит к губам.

Жую, не ощущая вкуса.

– Вкусно?

– Не очень.

Он делает знак рукой, и лакей опускает перед нами ещё три тарелки с разным содержимым.

Каша, глазунья и что-то ещё.

– Мне кашу, – говорю, чувствую, как щёки не просто горят, а пылают от смущения.

Ривард кивает.

Пока он меня кормит, я стараюсь ни о чём не думать. Сложно, учитывая, что меня никогда в жизни не кормил с ложки мужчина, сбежавший с обложки женского романа. А ещё он приятно пахнет.

– Чай или кофе? – Ривард берёт салфетку и вытирает мне губы. И делает он это с такой ответственностью, что я начинаю ёрзать на его коленях, ощущая жар внизу живота.

– Кофе, – смущённо выдавливаю.

Кивает и, положив освободившуюся ладонь мне на спину, начинает её поглаживать.

– А ты почему ничего не ешь?

– Я не голоден, – хрипловатым голосом отвечает.

– Правда? – удивляюсь я, нахмурив брови. – Или, быть может, ты не прикасаешься к еде, потому что её отравил?

Он хмыкает.

А я наклоняюсь вперёд, беру тарелку с глазуньей и вилку, и командным голосом говорю: