Итак, она звалась Натальей

3-4

– В таком виде… в таком виде… – шепчет Даша, прижимая ладони к румяным щекам.

– В нормальном виде, – говорю я решительно. – Лучше, чем с этими подплечниками. Кто, вообще, такое носит? Идём уже обедать. Я проголодалась. Тем более – гости ждут. Может, тоже голодные.

– А-а… а-а… – лепечет Даша в ужасе, потом ахает: – А волосики-то?! Причёсочку-то я вам не сделала!

Она чуть ли не за шиворот тащит меня обратно в комнату, усаживает в кресло, начинает нещадно драть мне волосы частым деревянным гребнем. Одновременно причитает:

– Остригли-то косу зачем?! Неужто там в Бруссели все стриженные?!

– Это новая мода, – ворчу я, уворачиваясь от гребня. – Всё, хватит. А то я без последних волос останусь. Сама сделаю причёску.

– Сами?.. – совсем теряется Даша. – Как это – сами?

– Так это, – отвечаю я, закручивая волосы в низкий узел.

Зря она, между прочим, про короткие волосы. У меня длинные волосы. Почти до лопаток. До колен, что ли, надо? Ага. Прям Рапунцель на полставки.

Закручиваю волосы, беру со столика возле зеркала рассыпанные шпильки, закалываю пряди. Главное, чтобы держались покрепче. С распущенными волосами тут не ходят, это я понимаю. А на улице нужна шляпа. Шляпа… Вспоминаю утонувшую шляпу, и по сердцу болезненно царапает. Дашка меня убьёт. Не эта. Та. Которая из моего мира. И вообще… Если я попала сюда, упав в реку, то и обратно, наверное, попаду точно так же.

Значит, что надо сделать?

Надо снова прыгнуть в реку. Постараться сделать это там же. На Пресне. Хотя, если всплыву где-нибудь на Краснопресненской или Кадашёвской, то не страшно. Главное – всплыть.

А вдруг таких набережных ещё нет?.. Или они находились в другом месте? Прыгну в реку и выплыву где-нибудь… в Неглинке! А её же замуровали… Кажется, ещё при Екатерине II…

Нет. Если прыгать, то там же, где красавчик меня выловил.

Ардалион. Ардалион Петрович. Ну и имечко. Придумают же. А некоторые в моём мире от Милен и Милан истерят.

Надо, кстати, извиниться. А то нехорошо получилось – он спас, а я такую ерунду молола. Решит ещё, что сумасшедшая…

А если и решит? Они все уже двести лет как покойники. Какая мне разница, что они обо мне подумают? Но поесть перед прыжком надо. Лучше перемещаться в другой мир на сытый желудок. Мало ли, куда занесёт…

Но про «занесёт» думать не хочется.

Стараясь не замечать потрясённого лица Даши, гляжусь в зеркало, удовлетворённо киваю своему отражению.

Хороша. И чёрная кофточка мне идёт. И нос у меня отличный. Никакой не чайник. Некоторым лишь бы оскорбить женщину…

– Всё? Идём? – спрашиваю и одёргиваю прабабушкину кофту. – Где тут у вас… у нас обедают?

– Так в гостиной… – Даша то ли указывает направление, то ли отмахивается от меня, как от наваждения.

– Веди, – командую я.

Ничего, освоимся. Не Москва. То есть Москва, конечно. Но сейчас-то она всё равно – большая деревня. Какой тут, кстати, год? Надо спросить у папеньки или маменьки. Или у тётушки. Или лучше спросить, кто сейчас правит. Тогда всё сразу будет ясно. А год спросишь – точно за сумасшедшую примут.

Даша семенит, постоянно оглядываясь на меня. Ведёт по коридору, останавливается возле одной из дверей.

– Сюда пожалте…

– Спасибо, – вежливо говорю я и толкаю дверь.

Комната почти такая же, как моя. Тоже пустовато – полок с книгами нет, зато портретов по стенам больше. У стены диванчик, обитый зелёной тканью. Парочка кресел. Посредине – накрытый стол. Белая скатерть, фарфоровая супница, что-то вроде овальной высокой кастрюли, стопка тарелок, вилки-ложки-салфетки.

– Вот и Натали! – слышу я радостный голос папеньки. – Наташа… э-э…

Тишина.

Оборачиваюсь к окну. Там стоят папенька и мой спаситель.

Смотрят на меня, вытаращив глаза.

Папенька едва дорос макушкой спасителю до плеча.

Приветливо улыбаюсь, говорю очень вежливо и с энтузиазмом, как на экскурсии:

– Добрый день, Ардалион Петрович! Как ваши дела?

Уф, кажется, имя выговорила правильно.

Ардалион Петрович вдруг надсадно кашляет, будто поперхнулся. Прикрывает рот ладонью, папенька рассеянно постукивает его по спине, не сводя с меня глаз.

Дверь опять открывается, появляются маменька и тётушка Саша.

Обходят меня с двух сторон, оглядывая с головы до ног. Тётушка приподнимает брови, маменька невозмутимо достаёт трубку и спокойно говорит:

– Я закурю, если позволите?

Дорогие читатели! Напоминаю, что книга участвует в литмобе "Сударыня-барыня"

Книга Оксаны Лаврентьевой из этого литмоба:

https://litnet.com/shrt/lawO