Итак, она звалась Натальей

Глава 5 (выдержки из дневника А.П.Нармацкого)

Третий день в Москве, а уже голова идёт кругом. Только что придя в свою квартиру, только что переодевшись, я получил визит Брусова Ивана Степановича. Он едет сегодня срочно в Санкт-Петербург, и с ним я передал письмо для управляющего Третьим отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

Привожу текст письма полностью:

«Милостивый государь

Максим Яковлевич!

Довожу до вашего сведения, что согласно приказу и инструкции я на третий день пребывания в Москве вошёл в доверительные сношения с семейством князя Шаликова Петра Ивановича и в частности – с дочерью его, княжной Шаликовой Натальей Петровной, девицей двадцати лет. Визуальная слежка результата не дала. Лицо, представлявшееся племянником полковника Семёна Семёновича Мазараки, не появлялось. С княжной Шаликовой никто в сношения вступить не пытался.

После первого знакомства княжна Шаликова представляется мне совершенной дурой, с ума сходящей от любви. На моих глазах она бросилась в реку на Пресненской набережной, после чего, по-видимому, лишилась ума. Болтала вздор, вела себя безумно, к обеду вышла в непотребном виде.

В этот же день княжна на моих глазах снова бросилась в реку, снова на том же месте Пресненской набережной.

Считаю, что сделано это было вследствие того, что лицо, представлявшееся племянником Мазараки, княжну Шаликову бросило, вследствие чего оная девица решила покончить жизнь самоубийством.

Прошу высочайшего разрешения на снятие визуальной слежки за княжной Шаликовой, прекращение сношений с её семьёй, и жду приказа о возвращении в Санкт-Петербург с целью продолжения службы на прежнем месте.

Направлено нарочным через старшего чиновника третьей экспедиции Брусова И.С.

С отличным почтением и совершенной преданностью имею честь быть

экспедитор первой экспедиции А.П.Нармацкий – действительному статскому советнику М.Я. фон Фоку,

Москва, числа 27 августа 1828 года».

Пока я писал донесение, Брусов пил кофей и курил, глядя в окно и ругая Москву за мечтательность, провинциальную пестроту, нерасторопность и лень.

– Сил моих уже нет, Ардаша, – говорил он, и по голосу чувствовалось, что у него, действительно, наболело. – Я тут второй месяц торчу. Слежу за этими поляками, будь они неладны. Время трачу. А они только жрут и пьют. Пьют и жрут. Сегодня их водил к себе Голицын. Завтра – Плотицын. Второго дня они столовались у Орбелиани, а третьего кутили со Свиньиным в «Яру». Никто делом не занимается, никто не работает… Бездельники и бездари. Только деньги, нажитые родителями, транжирят. Болото тут, просто ленивое стоячее болото!

Он забрал письмо и ушёл, а я заварил ещё кофею и, выпив его, начал одеваться заново.

Сдаётся мне, что слежка моя за княжной Шаликовой – всего лишь пустышка. Но покамест не получен будет приказ вернуться, дело своё надо продолжать. И кто знает, сколько ещё раз сумасбродной девице вздумается нырнуть в Москву-реку.

После второго прыжка я снова увёз несостоявшуюся утопленницу вместе с её причитающей тётушкой на Страстной бульвар и сдал из рук в руки папаше. Шаликов был так перепуган, что побледнел, и это было заметно даже сквозь румяна, которыми он пользуется по моде прежних лет.

Да и одевается князь, как было принято ещё при прежних императорах и императрицах. Белые чулки, туфли, розовый галстук под смуглой носатой физиономией. Дочь больше похожа на отца, от белобрысой и пухлой матери ничего нет. Смуглая, хотя волосы не чёрные, а скорее тёмно-русые. Глаза у неё карие, взгляд быстрый и внимательный. И пусть говорит она чушь и ерунду, её появление к обеду впечатление на меня произвело.

Не знаю, на что рассчитывает девица, появляясь перед незнакомым мужчиной полуголая. Возможно, хотела показать себя скомпрометированной, чтобы строгий папенька тут же велел мне жениться на ней… С другой стороны, я выловил её из реки в ещё более непотребном виде, и папеньке придётся признать, что прелести его дочери видела вся Пресня, а не только я один.

Но сказать по чести, даже сейчас я слегка смущён и краснею, вспоминая об этой сцене. Княжна, несомненно, сложена нимфой, и обладает тем, что французы называют tempérament. Так что я вполне допускаю, что этот племянник полковника Мазараки, кем бы он ни был, мог увлечься княжной и умчать её в Бельгию только лишь по вожделению, а никак не в связи с нашим делом.

Всё же, неправ Брусов, называя Москву стоячим болотом. Страсти тут кипят нешуточные. Но и то верно – чем ещё заниматься изнывающим от скуки бездельникам? Любовь – развлечение для тех, кому нечем занять свой ум и не к чему приложить руки.

Дорогие читатели! Напоминаю, что книга участвует в литмобе "Сударыня-барыня"

Книга Александры Каплуновой из этого литмоба:

https://litnet.com/shrt/Cn0X