Итак, она звалась Натальей

5-2

Остаток дня я провёл, прохаживаясь по Страстному бульвару. Пока не поступит приказ снять визуальное наблюдение, придётся продолжать работу. Да и если княжне вздумается топиться в третий раз, у меня уже есть опыт по её спасению.

Интересно было бы узнать, как она уговорила тётку привезти её на Пресню. И почему утопиться хотела именно там? Легче было бы сделать это на Патриаршем пруду. Людей меньше, да и из публики только благородные дамы и господа. Спасать точно будет некому.

Другое дело, что и я не спасу, если княжне вздумается, скажем, отравиться у себя в комнате. Но тут уже моя совесть чиста. За спасение тела и души княжны должен отвечать её отец, а уж точно не я.

Посетителей дома на Страстном было не слишком много, но и не слишком мало. Наблюдение осложнялось тем, что на первом этаже располагалась книжная лавка Ширяева, и большинство приходили именно туда.

Но вот появились две барышни в сопровождении седого лысоватого мужчины, и поднялись на второй этаж. Прибыли они на личном экипаже, который сразу уехал, так что кучера расспросить не удалось. Но я дал рубль мальчишке-казачку, который выскакивал прикупить яблок у продавца на разнос, и выяснил, что к Шаликовым приехали гости – статский советник Уваров с дочерьми.

Пробыли они в доме около часа, и вышли, когда вновь подъехал экипаж.

Я притворился, что читаю книгу на углу, и слышал, как барышни с аханьем и причитанием сожалели о Наташеньке, которая выглядит совсем больной. Меньшая предложила пригласить «Наташеньку» в воскресенье на музыкальный вечер, но старшая строго ей ответила, а статский советник трижды очень твёрдо произнёс «нет».

Уже перед сумерками к Шаликовым наведались ещё два господина –одетые попроще и по виду не из дворян. Вышли он минут через двадцать, оба злые и красные.

– Вот ведь чёрт бестолковый! – сказал один из них, когда они проходили мимо меня. – Правильно его Сергей Григорьевич болваном называет! Только и знает, что перед зеркалом вертеться, как бес перед рассветом!

Я поймал за пуговицу посыльного из книжной лавки и справился об этих господах. Посыльный их знал. Это оказались приказчик и его помощник из дома графа Строганова, который сейчас отбыл вместе с императором на войну с турками. По какому делу они посещали Шаликовых, узнать не удалось, но я рассудил, что вряд ли приказчик Строганова мог принести княжне Шаликовой записочку.

Вот барышни Ушаковы могли бы исполнить роль Амуров и поспособствовать любовной переписке. Только вызнать это наверняка я пока не мог. Да и, сказать честно, был уверен, что в этом нет необходимости. К тому же, княжна Шаликова из дома больше не выходила, и всё было тихо, мирно и спокойно.

На следующий день я, как и обещался, отправился с визитом к князю Шаликову, был принят с радушием и почти подобострастием, а в гостиной на столике меня ожидали журналы, числом пятнадцать штук.

Мне предложили кофей и пирожные, и хозяин, сославшись на дела, оставил меня в компании своих детищ – то есть тех самых журналов, которые я, по легенде, должен был проверить.

Первым делом я чуть приоткрыл дверь, чтобы было слышно и видно, что происходит в коридоре.

Расположившись на диване, я перелистывал журналы, а сам вслушивался в голоса хозяина и хозяйки. Шаликов о чём-то беседовал со своей немкой, и беседа проходила явно на повышенных тонах, хотя я не мог разобрать ни слова.

Один раз по коридору промчалась сестра Шаликова – великовозрастная девица Александра. При этом она довольно громко и с недовольством произнесла «Боже мой, что делается».

Потом стало тихо, я потянулся за чашкой, чтобы сделать глоток кофею, в это время раздались быстрые шаги, дверь распахнулась, и в гостиную вошла княжна Шаликова Наталья Петровна.

Одета она была вновь неподобающе. В ту же самую чёрную кофту, облегавшую всю её фигуру, как вода. Волосы у княжны были распущены, без шпилек и косынок, и она встряхнула ими, как норовистая лошадь гривой.

Я вскочил, торопливо поклонился, смущённый неловкой сценой, но княжна только рассеянно кивнула в ответ и вместо того, чтобы сразу удалиться, прошла в комнату, села на диван, взяла один из журналов и раскрыла его.

Ни малейшего смущения не наблюдал я в её чертах. На её щеках не появился румянец, грудь не стала вздыматься чаще.

Слегка опешив, я стоял перед диваном почти навытяжку и смог убедиться, что глаза меня не обманули – под кофтой у княжны не было ни корсета, ни нижней рубашки.

– Что вы делаете?.. – спросил я, оглядываясь на дверь.

Следом за княжной никто не вошёл, и в коридоре никто не стоял. Девица Шаликова совершенно точно заявилась сюда одна.

– Я? – она удивлённо посмотрела прямо на меня снизу вверх. – А что я, по-вашему, могу ещё делать? Взяла, вот, журнал… э-э… – она перевела взгляд на обложку и прочитала название: – «Дамский журнал». Изучаю.

– Изучаете? – переспросил я довольно глупо.

Потому что у меня в голове не укладывалось, что незамужняя барышня вот так, запросто, может остаться в комнате с малознакомым мужчиной и преспокойно изучать журнал.

Стало трудно дышать, и я невольно оттянул шейный платок, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.

– Где ваш отец? – спросил я.