Итак, она звалась Натальей

5-4

– Не что, а чем, – поправила меня Шаликова. – Хвостом. Это образное выражение, если не поняли. А что вы так испугались, будто у вас настоящий хвост есть? У мужчин вашего возраста обычно хвостов не бывает. Только рога. Но вам и это не грозит, полагаю. Вы же ещё не женаты…

– И не собираюсь! – перебил я её резче, чем хотелось, и быстрым шагом направился к выходу.

Сразу было понятно, что вся эта комедия затевалась ради женитьбы. Не понятно только, почему Шаликов с супругой так долго медлили.

– Вы куда? – окликнула меня княжна. – А журналы? Вы же не дочитали…

– Успею, – язвительно ответил я, спасаясь почти бегством. – Передавайте привет и поклон папеньке и маменьке!

Вопреки опасениям, в коридоре никто меня не поджидал. В квартире Шаликовых было пусто и тихо, а княжна даже не попыталась меня остановить.

Я дошёл до лестницы, замедлил шаг, постоял, подумал и вернулся, стараясь не слишком скрипеть половицами. Через неплотно прикрытую дверь мне была видна княжна Шаликова. Она по-прежнему сидела на диване и сосредоточенно листала журнал. Против солнца её профиль казался чётким, словно выбитым на греческой камее.

Кстати, неплохой у неё нос. Коротким его, конечно, не назовёшь, но и слишком длинным тоже. Хороший нос. Породистый. Прямой, с высокой переносицей. Совсем не чайник, что уж наговаривать.

Княжна будто услышала мои мысли. Она задумчиво постучала указательным пальцем по своему выдающемуся носу и вдруг посмотрела на дверь.

Наш взгляды встретились, и конечно же я был замечен.

Глупая ситуация, и дальше я поступил ещё глупее – попросту сбежал. Теперь уже окончательно.

Представляю, что подумала обо мне княжна.

Хотя… даже не представляю. Вспоминая наш разговор, каждое слово, я всё больше и больше приходил в недоумение.

Что это было? Игра? Или безумие? Заговорила она со мной о женитьбе от безысходности и отчаяния, или тут было что-то другое?

Сначала я посчитал княжну Шаликову совершенной дурой, но теперь меня охватили сомнения. Как-то не вязалось её поведение с поведением глупеньких девиц. И говорила она со мной как-то слишком дерзко. Я не мог припомнить никого из знакомых дам, кто мог бы позволить себе такую манеру разговора. Разве валдайские крестьянки, торгующими вдоль тракта баранками. Но какая крестьянка умеет говорить так складно? И кто такой мистер Дарси? Надо будет послать запрос в Петербург и уточнить.

В таких размышлениях я заглянул в лавку к Ширяеву, попросил бумагу и карандаш, написал записку Шаликову, что срочные дела заставили меня прервать изучение журналов, и что я намерен вернуться к этому занятию завтра в любое удобное для него время.

Записку я передал с мальчишкой-казачком, а сам продолжил внешнее наблюдение. Вдруг княжна решит снова искупаться, раз женитьба сорвалась.

Я готовился бездарно потратить время оставшегося дня, но тут снова показался мальчишка-казачок, и он явно спешил куда-то по поручению. Перехватив посыльного, я подарил ему монетку на семечки и вызнал, куда его послали. Во-первых, ему приказано было отнести записку княгине Волконской, а во-вторых, у неё же получить и принести несколько журналов – в частности «Московский вестник», «Московский телеграф», «Атеней» и прочие, что найдутся, даже прошлого года.

В этом не было ничего интересного, и мальчишку я отпустил, но поймал на обратном пути, когда он тащил кипу журналов, прижав их к животу.

Мы заговорили уже как старые знакомцы, и за ещё один пятачок мне была показана ответная записка от Волконской, где княгиня в самых любезных выражениях приглашала Шаликова с супругой и дочерью на «уютный маленький вечер с музыкой в кругу знакомых, который состоится числа 29-го августа 1828 года в семь часов вечера».

– Зачем барину старые журналы? – спросил я, быстро перечитывая записку и не находя в ней ничего подозрительного.

– Это не барину, – простодушно сказал казачок. – Это Наталья Петровна попросили.

Мальчишка убежал, а я какое-то время стоял столбом возле фонаря на противоположной стороне улицы.

То, что журналы понадобились для княжны, было новостью. Что она собиралась там искать? Послания от Мазараки? Но почему просматривает все журналы? Если любовники договорились об обмене посланиями, то разве не могли решить, через какой журнал их отправлять? А если не в Мазараки дело, то в чём?

Понять я ничего не мог.

Убедившись, что приглашение на вечер к княгине Шаликовыми было принято, я вернулся домой и тут же написал Волконской приветственную записку. К записке приложил рекомендательное письмо Жуковского, где тот просил княгиню быть ко мне снисходительной, поскорее ввести в московское общество и всячески содействовать, так как Василий Андреевич очень дружен с моим отцом и просит ради приятельского к нему отношения, а так же из уважения к почившему князю Горчакову и его здравствующей жене княгине Наталье Фёдоровне, чьим родственником я являюсь.

Письмо возымело своё действие, и через два часа я получил ответ от княгини Волконской. В самых изысканных выражениях она передавала пожелания здоровья и благополучия княгине Наталье Фёдоровне и приглашала нас на «уютный маленький вечер» двадцать девятого августа.

С посыльным я отправил Волконской письмо, где поблагодарил за доброту и московское гостеприимство, заверил, что обязательно буду двадцать девятого, а вот Наталья Фёдоровна прибыть не сможет, так как врачи порекомендовали ей новое лекарство, что требовало полного покоя и домашней обстановки.