Изабелла де Сант - Мигель. Право на своё.

Пролог.

ПРОЛОГ

Испания умела выглядеть уверенно. Даже тогда, когда внутри всё держалось на привычке и старых вывесках.
Из окна её кабинета город лежал как на ладони: стекло, камень, широкие улицы, торговые галереи с аккуратными витринами, в которых свет не гас даже днём. Сверху, с этого этажа, Испания казалась спокойной, респектабельной, почти ленивой. Люди шли размеренно, машины двигались без суеты, будто никто никуда не опаздывал. Иллюзия. Она знала цену таким картинкам.
Лифт поднял её мягко, без рывков. Частный. Для тех, кто не любит толпу и разговоры. Зеркальные стены отразили женщину лет сорока с небольшим, уверенно стоящую на каблуках средней высоты. Не тонкая, не хрупкая — плотная, собранная, с телом, которое не украшали, а использовали. Короткая стрижка подчёркивала линию шеи, спокойное лицо — привычку думать прежде, чем говорить.
— Утро, — сказала она сама себе в отражение и чуть усмехнулась.
Кабинет встретил её запахом кожи, кофе и холодного кондиционированного воздуха. Пространство было продумано до сантиметра: большой стол, на котором не лежало ничего лишнего, панорамное окно, несколько кресел для переговоров и стеллаж с папками, каждая из которых была подписана её рукой. Она любила порядок не из-за мании — порядок экономил время.
Она сняла пиджак, аккуратно повесила его на спинку кресла и первым делом подошла к кофемашине. Маленькая, профессиональная, купленная не для статуса, а для вкуса.
— Ну здравствуй, — пробормотала она, засыпая зёрна.
Кофе был её слабостью. Не зависимостью — удовольствием. Она умела готовить его по-разному, под настроение: крепкий и резкий, когда нужно было резать решениями; мягкий, с корицей и апельсиновой цедрой, когда день обещал быть длинным; иногда с каплей сливок, иногда с кардамоном. Сегодня — корица и щепотка сахара. День предстоял показательный.
— Piano, piano, — тихо сказала она. Медленно. Всё делаем медленно и правильно.
Пока машина работала, она позволила себе редкую роскошь — пару минут воспоминаний. Не ностальгии, нет. Просто констатации факта.
Лоток. Старый рынок. Ржавые металлические столы, тенты, которые протекали под дождём, и запах, въедающийся в одежду так, что не отстирывался неделями. Она помнила свои руки — замёрзшие, с трещинами, помнила, как считала мелочь и училась не показывать усталость. Тогда она ещё не знала слов «логистика» и «маржинальность», но прекрасно понимала главное: если сегодня не продашь — завтра тебя не будет.
— Забавно, — усмехнулась она, наливая кофе. — А ведь выжила.
Она выжила не потому, что была умнее всех. А потому, что не врала себе. Ни тогда, ни потом.
В дверь постучали.
— Войдите!
Менеджер по развитию зашёл осторожно. Молодой, толковый, ещё не испорченный иллюзиями.
— Доброе утро! У нас вопрос по новому торговому центру в пригороде.
Она сделала глоток кофе, медленно поставила чашку.
— Садитесь. И давайте без длинных вступлений!
— Арендаторы просят снизить ставку!
Она приподняла бровь.
— Все?
— Нет… те, кто привык ныть!
— Тогда нет! — спокойно сказала она. — Мы не благотворительный фонд. Кто не тянет — освобождает место тем, кто умеет считать!
— Понял!
Он встал, явно облегчённый. Её решения были жёсткими, но понятными. С ней не нужно было угадывать настроение.
Когда дверь закрылась, она снова посмотрела в окно. Внизу, у одного из её торговых центров, подъехал грузовик. Разгрузка шла чётко, без суеты. Логистика работала как часы. Это было её гордостью не меньше, чем магазины.
Коллектив был её семьёй. Не в сентиментальном смысле — в рабочем. Она знала людей по именам, помнила, кто откуда пришёл, кого когда вытаскивала из проблем. И так же чётко знала: предательство она не прощает.
— Один раз, — сказала она когда-то вслух. — Всего один раз!
Телефон завибрировал. Итальянский номер.
— Cara mia! — голос на том конце был громким и радостным. — Ты уже в Испании, но мыслями всё равно с нами?
— Я всегда мыслями там, где цифры, — ответила она сухо, но с улыбкой. — Что у вас?
— Реконструкция исторического быта! Настоящая! Мы подумали — тебе будет интересно!
Она фыркнула.
— Я не по платьям и корсетам!
— Но по торговле же! Там рынки, обмен, быт!
Она замолчала на секунду. Любопытство — это был её грех.
— Ладно, — сказала она наконец. — Покажете мне, как они без нормальной логистики выживали!
— Madonna mia, ты неисправима!
— Зато честная! — отрезала она и сбросила вызов.
Через пару дней она уже шла по территории реконструкции, щурясь от солнца. Ткани, дерево, дым, запах еды. Люди в исторических костюмах старались выглядеть убедительно, но корсеты сидели неудобно, юбки путались под ногами, а обувь явно натирала.
— Это что, правда так носили?! — не удержалась она, когда ей предложили примерить наряд.
Корсет стянул грудь так, что стало трудно дышать.
— Вы издеваетесь?! — вырвалось у неё. — Это же пытка, а не одежда!
— Зато красиво! — радостно ответила девушка-реконструктор.
— Красиво, когда не умираешь по дороге! — буркнула она, вылезая из конструкции. — Боже, как женщины раньше вообще жили?!
Партнёры смеялись, а она ходила между лавками, смотрела на товары, щупала ткани, задавала неудобные вопросы.
— Где храните?
— Как считаете?
— А если дождь?
На неё смотрели с удивлением. Она же только качала головой.
— Ma come vivevano… — пробормотала она. — И как они вообще выживали…
К вечеру ноги гудели, голова была полна мыслей, а раздражение смешивалось с живым интересом. Это было не её время, не её мир — но понять его было полезно.
Озеро показалось неожиданно тихим. Старый каменный мост тянулся над водой, потемневшей от заката. Она остановилась, опёрлась на перила, вдохнула влажный воздух.
— Ну хоть здесь красиво, — сказала она негромко. — И кофе сегодня был хороший…
Камень под ногами был холодным и скользким.
Она сделала шаг — и мир вдруг поехал в сторону.