Изабелла де Сант - Мигель. Право на своё.

Глава 1.

ГЛАВА 1

Сознание возвращалось медленно, будто кто-то осторожно тянул её из глубокой, вязкой тины, не давая захлебнуться снова. Сначала были ощущения — холод, тупой и ноющий, засевший где-то в костях, и тяжесть, разлитая по всему телу. Потом — запахи: влажная земля, старое дерево, кисловатая сырость, отдалённо — дым и что-то молочное. И лишь после этого пришла мысль.
Я жива.
Изабелла открыла глаза и несколько секунд просто смотрела вверх. Потолок был низким, перекрытым грубыми балками, почерневшими от времени и копоти. Никакого электрического света, только мутный сероватый день, пробивавшийся сквозь узкое окно сбоку. Стекло в нём было неровное, с пузырьками, и свет из-за этого ложился странными, искаженными пятнами.
— Так… — прошептала она.
Голос оказался чужим. Ниже, хриплее, чем она привыкла. Как будто давно не пользовались.
Она попробовала пошевелиться и тут же поморщилась. Тело откликнулось целым хором тянущих болей — не резких, не смертельных, а таких, какие бывают после долгой болезни или тяжёлой работы. Слабость была неприятной, но понятной. Это успокаивало.
Изабелла приподнялась на локтях и посмотрела на себя.
Рубаха. Грубая, из плотной ткани, выцветшая. Широкая юбка, тяжёлая, с тёмными пятнами по подолу. Руки… Она вытянула их перед собой и задержала дыхание.
Руки были худыми. Слишком худыми. Кожа натянутая, сухая, с мелкими трещинками. Ногти коротко обломаны, под ними — въевшаяся грязь, которую не смоешь одним движением. Ни намёка на ухоженность, к которой она привыкла годами.
— Прекрасно, — тихо сказала она. — Просто прекрасно.
Паники не было.
Это удивило её сильнее всего.
Где-то глубоко внутри, ниже шока и недоумения, включился знакомый, выверенный режим: не дёргайся, смотри, считай, запоминай. Тот самый, который спасал её и в бизнесе, и в жизни, когда другие начинали метаться.
Дверь скрипнула.
— Сеньора… — раздался осторожный женский голос. — Вы очнулись?!
Изабелла повернула голову.
На пороге стояла женщина лет пятидесяти с лишним. Крепкая, коренастая, с красноватым лицом и руками, загрубевшими от постоянной работы. Волосы убраны под выцветший платок, платье простое, аккуратное, но застиранное до почти безнадёжной серости. От неё пахло дымом, молоком и чем-то мучным.
Служанка. Кухарка. Скорее всего — всё сразу, — отметила Изабелла.
— Очнулась, — спокойно сказала она. — Не кричите. Я жива.
Женщина тут же перекрестилась — быстро, неловко, будто боялась, что не успеет.
— Слава Господу… — выдохнула она. — Я уж думала… после озера… вы такая холодная были…
Озеро.
Значит, это не сон. И не горячка.
— Помогите мне сесть, — сказала Изабелла ровно. — Медленно.
Та подскочила, подставила плечо. Двигалась осторожно, но неуверенно, словно не знала, как с ней теперь обращаться. Изабелла села, переждала головокружение.
— Как вас зовут? — спросила она, глядя прямо, но без нажима.
— Мария, сеньора.
Имя улеглось в голове легко. Простое. Надёжное.
— Хорошо, Мария, — кивнула Изабелла. — Принесите воды. И… если есть, чего-нибудь тёплого.
— Конечно, конечно! — Мария засуетилась. — Я как раз хотела уходить, думала… если вы…
— Не уходите, — сказала Изабелла мягко, но так, что в голосе не осталось сомнений. — Мне нужна помощь.
Мария замерла. В её взгляде мелькнуло удивление — короткое, но явное. Видимо, прежняя хозяйка так не говорила.
— Да, сеньора, — тихо ответила она. — Я здесь.
Вода оказалась холодной, с металлическим привкусом. Изабелла пила маленькими глотками, чувствуя, как понемногу возвращается ясность. Тело было слабым, истощённым, но не больным — и это было важно.
— Сколько я была без сознания? — спросила она, не глядя на Марию.
— Почти день, — ответила та. — Я вас вытащила… думала, не выживете.
Почти день. Значит, не неделя. Уже хорошо.
Изабелла встала и осторожно прошлась по комнате. Это была спальня. Маленькая, бедно обставленная: узкая кровать, сундук у стены, грубый стол, табурет. В углу — зеркало, мутное, старое.
Она подошла к нему и посмотрела на отражение.
Худая.
Лицо вытянутое, бледное. Скулы острые. Губы сухие, потрескавшиеся. Волосы — тёмные, спутанные, тусклые. Неопрятные. Глаза… глаза остались теми же. Взрослыми. Смотрящими внимательно и без истерики.
— Ну что ж, — пробормотала она. — Молодость мне, конечно, к лицу. Вопрос — зачем.
Она отвернулась и вышла в коридор.
Дом встретил её тишиной и запахом старости. Потемневшие стены, облупившаяся штукатурка, местами — следы сырости. Это был не разваливающийся сарай. Дом когда-то был добротным, крепким, построенным на совесть. Просто его давно не любили.
— Где мы? — спросила Изабелла негромко.
— Поместье Сант Мигель, сеньора, — ответила Мария. — Ваше.
Имя отозвалось внутри тяжёлым эхом. Вместе с ним поднялись обрывки чужих воспоминаний — без чувств, без боли, как записи в старой книге: родители, море, крики, чёрная вода. Тётка. Давление. Бесконечные молитвы. Молитвенники. Очень много молитвенников.
— Покажите мне всё, — сказала Изабелла после короткой паузы. — По порядку.
Они вышли во двор — и здесь она впервые по-настоящему остановилась.
Озеро лежало чуть в стороне от дома. Тёмное, глубокое, спокойное, обрамлённое камышами и ивами. Красивое. Даже сейчас. Сад вокруг был запущен: сорняки по пояс, перекошенные клумбы, засохшие кусты. Но земля… земля была жирная, тяжёлая, щедрая.
Потенциал есть, — автоматически отметила она — и тут же одёрнула себя.
Стоп. Сначала выжить.
Хозяйство оказалось скромным.
Старая корова — беременная, как сказала Мария, и это было важнее любых украшений. Несколько кур. Огород — неровный, запущенный, но живой. И, судя по состоянию рук, прежняя хозяйка выходила сюда сама.
— Вы сами работали? — уточнила Изабелла.
Мария кивнула.
— Иногда. Когда… — она замялась, — когда на вас находило.
Самодурка, — мысленно хмыкнула Изабелла. — Но не белоручка. Уже плюс.
Они вернулись в дом. Кабинет оказался маленьким, но именно там Изабелла задержалась надолго. Стол, бумаги, записи. Письма. Книги. И снова — молитвенники. Дорогие. В кожаных переплётах. И сундуки с платьями — богатыми, тяжёлыми, с корсетами.
Она взяла один корсет, покрутила в руках и скривилась.
— Нет, — сказала она вслух. — Даже не обсуждается.
Мария удивлённо моргнула.
— Но вы раньше…
— Раньше — не сейчас! — отрезала Изабелла и тут же смягчилась. — Ничего. Потом.
Она села за стол и начала разбирать бумаги. Медленно. Вдумчиво. Это было знакомо, почти родно. И тут она улыбнулась — впервые по-настоящему.
— Долгов нет, — сказала она вслух. — Вот это, Мария, действительно хорошая новость.
Мария не поняла, но кивнула.
Изабелла сложила бумаги аккуратно.
— Значит так. Мы никуда не бежим. Ничего не продаём. Никого не злим. Мы живы, у нас есть дом, земля и корова, которая скоро телиться. Для начала — более чем достаточно.
Она поднялась и подошла к окну.
— Вы остаётесь, — сказала она спокойно. — Я плачу честно. Если захотите уйти — скажете.
Мария посмотрела на неё долго, внимательно, будто впервые видела перед собой не прежнюю хозяйку.
— Я останусь, сеньора.
Изабелла кивнула.
И именно в этот момент со двора донёсся скрип колёс. Глухой, тяжёлый. Чужой.
Она ещё не знала, кто приехал. Но опыт подсказывал: спокойствие заканчивается именно так.