Измена. Другая между нами

9 глава

Когда я приехала за Тимофеем к маме, то была уже эмоционально словно выжатый лимон.

По дороге за рулем успела поплакать, покричать… Слёзы высохли, оставив странное ноющее чувство внутри, которое не давало нормально вдохнуть.

Моя идеальная жизнь по кирпичикам разрушалась у меня на глазах.

Больше никогда и ничего не могло быть как прежде, и от этого осознания меня почти выворачивало наизнанку.

- Ну как? – Взволнованно с порога спросила мама, как только я позвонила в дверь. Когда привезла сына, я сказала лишь, что Юра попал в аварию, сбил человека, и что я ехала в полицейский участок.

Ничего про другие обстоятельства она не знала. Да, наверное, в тот момент точно было не за чем.

- Олег, адвокат, сказал, что всё будет зависеть от того, очнётся сбитый Юрой, или нет. Если очнётся, то шансы на то, что его отпустят, будут.

- Ой, как же так, Оленька, как же так… - Мама прижала руки к груди, всё ещё стоя на пороге.

- Запустишь меня? – Пришлось спросить.

- Конечно. Конечно. Заходи, Олечка, на кухню проходи, ты, наверное, и не ела сегодня ничего. Я тебя накормлю, Тимошка уже поел, в комнате сидит, на приставке играет.

Вообще, я сама была родом из небольшого городка в Подмосковье, где и жили всю жизнь мои родители. А несколько лет назад, после смерти папы, мы купили квартиру для моей мамы, и перевезли её в столицу.

Просто и нам было проще, когда она была здесь, она помогала нам с Тимофеем, мы могли следить за её состоянием, здоровьем. Да и ей было лучше, что я была близко. Я была единственной дочерью.

Я скинула обувь, и пошла на кухню. У мамы дома, как всегда, была идеальная чистота, и пахло домашним уютом, и чем-то вкусненьким. На столе на кухне стояла стопка блинов.

Мама, похоже, увидела, что я смотрела на них, и тут же среагировала:

- Тимоша захотел блинчиков, вот, напекла. Но ты подожди, я тебе сначала суп подогрею.

- Мам, мы же уже говорили об этом. Мало ли что он хотел? Он ведь наверняка съел в итоге два блина, и на этом всё. А ты час у плиты. Есть суп, значит надо было дать ему суп. Тимофей совсем распоясался в последнее время. С ним надо быть построже.

- Сами будете построже с ним. – Нахмурилась мама, наливая суп из кастрюли поварешкой в тарелку. – А у меня внук единственный. Я что, внуку своему не могу блинчиков испечь? Очень даже могу. Ругать родители будут, а бабушка может немного и побаловать.

Я вздохнула, понимая, что спорить с ней было бесполезно. Сидела на табурете, откинувшись спиной на кухонную стенку, и задумчиво смотрела в окно, размышляя, что мне было делать дальше. Неужели, это был конец?

И Юра ведь даже не пытался оправдаться, извиниться. Просто злился каждый раз, как я заводила тему.

Что теперь было делать? Разводиться? Выслушать, и попытаться понять? А что, если бы его посадили в тюрьму…

- Нормально всё будет, Оля. Не переживай так. – Почувствовала я прикосновение маминой руки к своему плечу. – Я уже Пресвятой Богородице, Николаю Чудотворцу помолилась. Они всегда нам помогали, не оставляли в беде. В воскресенье схожу, свечку ещё поставлю.

- Мам! – Крикнула я. – Ну какие молитвы? Какой Чудотворец? Ты вообще из ума выжила? Не бывает чудес, слышишь? И как, сильно тебе помогли твои молитвы, когда папа заболел? Ходила, шептала на каждом углу, в церковь каждые выходные… Что, не очень сработало?

Мама убрала руку с плеча, и поджала губы. А у меня моментально появилось чувство вины. Не на неё я была зла. Не на неё должна была срываться. Но получилось, как всегда. Больше всего доставалось от нас самым близким людям.

- А вот и сильно помогли. Без них, Оленька, может и я бы следом за отцом твоим на тот свет побежала. И, пока мамка твоя ещё тут, значит сильно помогают. Потому что, так, как я любила Диму, мне казалось, что я дышала только потому, что он рядом был. Вот как любила.

На плите в железной тарелке уже закипел суп.

Мама положила на стол передо мной подставку под горячее, и поставила на неё тарелку. Достала из холодильника сметану, положила рядом со мной ложку, и подвинула ближе корзинку с нарезанным хлебом.

После чего молча вышла из кухни. Обиделась.

Я несколько минут лениво ковырялась ложкой в тарелке, пока не призналась себе, что у меня кусок в горло не лезет.

Встала из-за стола, и пошла на поиски мамы. Нужно было извиниться. Нашла её в спальне, сидящей на кровати, и рассматривающей фото в рамке, которое всегда стояло у неё на прикроватной тумбе.

На этом фото были запечатлены молодые мама и папа. Когда папа ещё был жив, он рассказывал, что их сфотографировали, как лучших студентов-активистов, чтобы разместить фото в газету. Они тогда и не встречались даже.

Я помнила, как папа говорил, что сразу влюбился в маму, с первого взгляда. И фотографию эту с газеты выкрал, чтобы любоваться на неё. А мама, когда он это рассказывал, смотрела на него, чуть румяная от нахлынувших воспоминаний и чувств, и мягко улыбалась. Так она улыбалась только ему.

Я всегда считала отношения своих родителей примером для подражания. То, как они любили друг друга, не подвергалось сомнению. И я всегда хотела провести жизнь так же: навсегда с одним человеком. Пока смерть не разлучит нас.