Измена. Ненавистная любовь

Глава 6

Это был третий день нашего безмятежного скитания по развлекательным местам столицы. Утро мы провели за покупками всяких милых сердцу женщины мелочей. Папа хотел сделать подарок маме, и я решила поучаствовать в этом мероприятии. И вот, когда карета была забита пакетами и коробочками доверху, а время перевалило за полдень, отец наконец-то сделал то, о чем грозился давно. Повел меня в очень модное среди аристократов место, где продавали изумительное мороженое.

Заведение и правда оказалось на диво красивым и элегантным, к тому же было битком набито людьми.

Но для нас официант сделал исключение и отвел в специальную зону, где было намного тише, свободнее и роскошнее. Папа усадил меня за столик и сделал заказ для нас. Мороженое имело божественный вкус. Я съела целых три чашечки перед тем, как признать свое поражение:

— Я больше не могу! — подняла лапки вверх, сдаваясь.

— Что-то ты слабовата для драконьего подростка, — подколол меня папа, хитро посверкивая глазами. Он давно уже понял, что тема оборота и принадлежности к драконам не является для меня болезненной, и мы даже свободно шутили над этим.

— Ты сам-то съел всего две, — притворно надулась я и сложила руки на груди.

— Я, может, надеялся на помощь собственного чада. Хо-хо, нет мне, старику, поддержки, — покачал головой папа, смешно спародировав старческий голос. Но тут взгляд его поднялся над моей головой, и Дистер Крофтон моментально посуровел. — Прости, солнышко, я оставлю тебя на минутку. Мне нужно отойти. И да...

Вернул себе папа хитрый вид.

— Можешь доесть мое мороженое, пока я не вижу!

И под мой страдальческий стон пошел в другой конец зала. Я провела его беспокойным взглядом и наконец-то увидела, как отец перехватил какого-то мужчину, явно направляющегося к нам. Между ними завязался разговор, который папе был не по душе.

— Это она, да?

Услышала я приглушенный шепот с соседнего столика. Мы с папой были так увлечены мороженым и друг другом, что мало замечали людей вокруг, или, вернее, драконов. Но теперь я более внимательно посмотрела на них. Это была компания из подростков немного старше меня и явно из благородного семейства. Три девушки лет по шестнадцать-семнадцать и парень примерно того же возраста.

Парень сидел красный, опустив глаза в свою тарелку, а вот девицы с язвительным пренебрежением рассматривали меня.

— Ты ошибаешься, Себастиан. Ничего она не красива, эта полукровка. А какой наряд? При деньгах ее папочки можно было бы выбрать что-то и помоднее. Но даже это не помогло бы такой деревенщине пробиться в обществе. Она никто, как и ее отец, и уж тем более крестьянка-мамаша. Грязная кровь...

Девица говорила на полтона выше своих подружек, чтобы ее слова однозначно достигли моего слуха. И сказала бы еще больше, если бы папа не вернулся.

— Ну что, солнышко, еще по одной? — Дистер старался выглядеть бодрым и веселым, но гневный румянец выдавал его с головой. — А если тебе понравится, я даже подумываю купить тебе это кафе на день рождения в подарок.

Рядом с нашим столиком беззвучно ахнула гнусная компания дворянских детишек, а я подняла на папу глаза, полные непролитых слез обиды, и улыбнулась.

— Пожалуй, нет. В этом месте слишком плохая атмосфера, и оно мне совершенно не нравится. Им стоит более тщательно подходить к выбору клиентуры, которую они пускают сюда.

— Абсолютно с тобой согласен, зайчонок, — усмехнулся папа и бросил еще один взгляд мне за спину. — Домой?

— Однозначно! — кивнула я, поднимаясь.

— Беги в карету. Я сейчас рассчитаюсь, и мы поедем, — сказал папа, провожая меня к двери.

Я послушно пошла на выход, ощущая на себе неприятный, сверлящий взгляд. Уже покидая кафе, я не выдержала и обернулась. Компания шушукалась, гарантированно продолжая мыть мне кости, но это неуютное чувство было не от них.

Тот самый мужчина, что говорил с папой, сидел недалеко от выхода и внимательно смотрел на меня. Я лишь мельком взглянула на него до того, как двери в это злополучное заведение закрылись, отрезая всех его неприятных посетителей, но этого было достаточно. Узнать собственного деда и отца Дистера Крофтона, графа Джорджа Нортона, не составило никаких проблем. Теперь понятно, откуда у папы был тот гневный румянец на лице и испорченное настроение. Родители мало рассказывали об отношениях со старшими родственниками, но, судя по всему, они были не самыми теплыми.

Да и изгнание из рода не укрепляет родственные узы ни в какой мере.

Стало обидно вдвойне, нет, даже втройне! И за папу, и за себя, и за бедняжку маму, которой снобистское общество не дало даже шанса. А она старалась, очень, быть достойной своего супруга. И учителя приходили не только ко мне. Несмотря на изнуряющую тяжелую болезнь, эта женщина с упрямством, достойным поклонения, оттачивала манеры и учила этикет.

Папе это было не нужно, он любил ее и такой, но это был еще один стимул для мамы не впадать в уныние, и мы терпели эти спартанские изнурительные упражнения, поддерживая энтузиазм Виктории. Как результат, болезненная женщина из семьи торговцев могла дать фору любому аристократу, особенно тем хамам, что оболгали меня в кафе.

Не буду скрывать, ночь я провела в слезах. Мне было обидно и за родителей, и за себя. То, как общество отнеслось к этим добрейшим людям, было ужасно, несправедливо и отвратительно. Себя тоже было жаль. Меня унизили, даже не поинтересовавшись, что же я за человек. Нет, наивностью я не страдала, прекрасно разбираясь в цинизме общества, но от этого легче не становилось. Как и не возникло христианское желание проявить милосердие к их слабостям и простить.

Так вот, когда рассвет заглянул в мое окно, я уже была готова. Сидя на кровати, полностью одетая и расчесывая косы, с легкой улыбкой на устах я четко представляла, кем хочу стать в этой жизни.

Я буду самой главной, самой желанной звездой этого сборища чешуйчатых снобов. Они будут лежать у моих ног и ловить каждый мой взгляд, каждый мимолетный каприз. Я буду блистать и отомщу за все унижение, что эти лицемерные гордецы нанесли нашей семье.