Измена. Ненавистная любовь

Глава 11

Как всегда, мое появление на балу не осталось незамеченным. Хозяйка, маркиза Лютертон, была до неприличия счастлива заполучить к себе в гости ставшее чрезвычайно модным семейство Крофтонов.

— Как я счастлива, как я счастлива, — лепетала она, пожимая руку мамы (на которую даже бы не взглянула в былые времена), в то время как ее муж пожирал меня своими большими глазами, похожими на коровьи. — Столько важных персон в гостях. Мой бал станет одним из самых интересных в этом сезоне.

Ах да, забыла упомянуть, что именно к маркизе Лютертон собирался явиться его высочество принц Дерек. О чем он и сообщил в записке, присланной по нашему тайному каналу.

Так уж получилось, что именно Дерек стал моим единственным настоящим другом в высшем свете нашей империи. Но сначала принц претендовал на большее. До того, как коснулся моей руки и с сожалением узнал, что сводящая с ума красавица не является его истинной.

Меня откровенно смешила эта наивная вера в истинность. Чем-то Дерек напоминал меня в образе Доротеи. Его глубокая, почти фанатичная вера в чудеса большой любви, благословенной богами, смешила и умиляла. В дальнейшем я периодически порывалась рассказать ему неприглядную правду, но все время откладывала. Не знаю, имел ли к этому отношение образ родителей, что каждый раз вставал в такие моменты перед глазами. Но принц все еще носился со своими иллюзиями нетронутым.

Но, несмотря на то что я не оказалась его истинной, он нашел во мне кое-что другое. Интересную личность и отличного собеседника. Для большинства дам высшего света это прозвучало бы странно, но нас с Дереком сроднили философия и поэзия.

В последующие приемы, после моего дебюта, как-то само собой выяснилось, что мы любим одних и тех же мыслителей, но при этом придерживаемся прямо противоположных взглядов на их наследие. В общем и целом именно в спорах, проведенных в беседках и чужих садах, когда другие парочки целовались, родилась наша дружба и родство душ.

— Проходите в зал, и приятного вам вечера, — взял наконец-то слово хозяин дома и сделал приглашающий жест внутрь.

Мы поблагодарили и прошли в указанную сторону. Конечно же, зал маркизов Лютертон был в разы меньше императорского, и всех гостей здесь видно было как на ладони.

Черт! Конечно же, толпа поклонников ринулась ко мне, беря в кольцо и закрывая от окружающих, но я успела заметить ЕГО!

— О, это же герцог Росс собственной персоной, — сказал папа, высмотрев Эвиана в конце зала, пока я отвечала на любезности кавалеров. — Леонора, Виктория, вы не против, если я отойду? Или желаете пойти со мной?

Спросил граф Крофтон, на что мужчины, искавшие моего расположения, приуныли.

— Нет! — мой ответ был чересчур поспешным, но я просто дьявольски не хотела пересекаться с драконишкой.

Папа странно взглянул на меня. В глазах мамы тоже читалось недоумение, но я лишь покачала головой. Все в порядке! Все в полном порядке!

— Хорошо, я пойду!

Папа направился к герцогу, и я вздохнула, постаравшись отгородиться от нервных мыслей. Никакой паники и никаких контактов! Все обязано быть хорошо.

И о чудо! Полчаса примерно так и было, а потом... Ох, папа, папа, ну почему ты не умеешь читать мыслей? Дистер Крофтон вернулся в наш кружок, ведя с собою мою смерть в прямом и переносном смысле этого слова.

— Позвольте представить вам, дорогой Эвиан, мою жену Викторию и мою дочь Леонору, — мама протянула дракону руку, а я, в отличие от нее, просто присела, проигнорировав вопросительно поднятую бровь.

— А это мой старый знакомый, герцог Росс, — представил Дистер Крофтон, с недоумением смотря, как я побледнела, а потом покраснела и молча уставилась в пол.

Но знал бы он, как сейчас по моей спине ползут капли холодного пота, а перед глазами стоит картина из храма. Где жрецы уже готовились распинать мою бедную душу.

— Мне так приятно познакомиться с вами, ваша светлость, — мама взяла инициативу на себя, видя, как всегда такая уверенная в себе дочь будто в рот воды набрала. — Слышала, вы только вернулись из Корнуила?

— Да. Неделю назад я прибыл в столицу с трофеями для его императорского величества, — ответил Эвиан, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Как, впрочем, и другие. Где это видано, чтобы уверенная гордячка Крофтон, о которой до сих пор по столице гуляют сотни различных слухов, молчала, как служительница храма перед главным жрецом.

Но мне было плевать на то, что они подумают. Я стояла ни живая ни мертвая, следя за тем, чтобы даже краешек платья не зацепил герцога, и молясь, чтобы он поскорее убрался восвояси.

— Ваша дочь так молчалива, — вдруг выдал Эвиан, обращая внимание на меня. — Вам нравится бал, леди Крофтон?

Пришлось сглотнуть ком, чтобы прочистить горло и выдушить парочку звуков.

— Да, ваша светлость, он довольно мил.

— Не хотите ли потанцевать? — Эвиан протянул мне руку. — Дистер, ты позволишь?

— Простите, ваша светлость, я не могу, — покачала я головой и вцепилась в локоть матери, как утопающий за соломинку. — Мама, мне нехорошо, можем ли мы выйти в сад?

К черту манеры! К черту все! Я не хочу больше ни минуты находиться рядом с ним и чувствовать, как петля сильнее сжимает шею.

— Да, милая, конечно, — голос матери был полон тревоги.

— Я с вами... Прости, Эвиан, — начал было папа, но мама махнула рукой, давая ему намек остаться и прикрывать тылы. Папа понял и, кивнув, обратился к герцогу.

— Где-то здесь я видел стол с хорошим виски!

Мама помогла мне добраться до сада, попутно отгоняя настырных, желающих перекинуться словом с «несравненной» леди Крофтон. Правда, с каждым шагом, что мы отходили от герцога, мне становилось все легче и легче дышать.

И когда Виктория нашла укромную беседку, спрятанную за живой изгородью, я уже полностью пришла в себя.

— Мама, я в порядке, — заверила родительницу, что места себе не находила от волнения. Я же по глазам вижу, что она уже успела себя накрутить.