Измена. Ненавистная любовь

Глава 12

Бал я покинула в спешке, так и не дождавшись Дерека и еле уговорив папу с мамой остаться. О нет, не потому, что я боялась Эвиана, наоборот. Сама мысль о герцоге Россе теперь вызывала во мне просто гомерический хохот.

Я хохотала в карете, и, поднимаясь по мраморным лестницам нашего дома, и даже, войдя к себе в комнату, я хохотала, как безумная, а пустынный дом отзывался эхом, делая мой смех каким-то запредельно дьявольским.

Но я не могла остановиться. Это была истерика от пережитого напряжения и радость, что удалось избавиться от дамоклова меча, который висел над моей головой все эти годы.

О, Эвиан, тебе удалось сделать свою пару безумно счастливой! В тот момент, когда ты убрался из ее жизни навсегда.

Но теперь я не хотела отпускать милого герцога. О нет! Теперь, любимый, ты будешь всецело мой. Только очень сомневаюсь, что тебе понравится такая любовь.

Голубое платье было сорвано с тела, и я обняла его, зарывшись носом в воздушную ткань. Я знала, чувствовала, что оно принесет мне счастье. И так и вышло.

Только с Россом оно сыграло злую шутку. Я заметила — он поверил, что я нежный, наивный, забитый цветочек.

О да, уже предвкушаю те методы, которыми буду убеждать тебя в обратном, сладкий мой.

Я закружилась по комнате и упала на кровать вместе с так полюбившимся мне платьем.

Стороннему наблюдателю предстала бы картина юной, влюбленной девушки, пришедшей с бала, где она познакомилась с красивым молодым человеком.

Я правда была влюблена, только не в мужчину, а в собственный план. Что расцвел в моей душе огненным цветком предвкушения! О, Эвиан, я засыпаю, думая только о тебе! Надеюсь, ты делаешь то же самое.

С этими мыслями я сладко вздохнула и, покрепче сжав в объятиях платье, закрыла глаза, отправляясь в мир чудесных сновидений.

*******

Несомненно, герцог тоже думал обо мне. Так как стоило только проснуться, как в мой нос ворвался сильный знакомый аромат. Я подпрыгнула с кровати и бросилась к окну. Чутье не подвело! Вся подъездная дорожка к дому была уставлена огромными вазами с искусно собранными букетами из разноцветных эустом. Завизжав от радости, я схватила пеньюар и, завязывая его на ходу, бросилась вниз.

Мои домашние тапки на каблучках нетерпеливо зацокали по мраморным ступенькам. Холл был тоже заставлен букетами, но я лишь провела по ним пальцем и выбежала во двор, где уже столпилась прислуга, разглядывая это чудо природы и щедрой герцогской руки.

Я подбежала к первой вазе и, сгребая цветы в охапку, зарылась в них лицом.

— Ах, леди, какая красота! — рядом оказалась одна из служанок, восхищенно рассматривая букеты. — Герцог был так щедр.

— О да, — ответила я, нежно улыбаясь и отпуская эустомы, чтобы они рассыпались по дорожке. — Они прекрасны, и герцог очень щедр. А теперь соберите все это и выбросьте на помойку. Ту, которая расположена ближе всего к столице.

— Ваша светлость! — девушка была поражена до глубины души. — Но как же можно... Такую красоту.

Я лишь пожала плечами и, ехидненько улыбнувшись, развернулась, чтобы идти к дому.

— Ваша светлость, передумайте, пожалуйста, ведь герцог...

Ах да, герцог! Я обернулась и в приказном тоне заявила:

— Записки оставить во всех букетах и вместе с ними отправить на помойку, ясно? — девица кивнула и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но я пресекла малейшую попытку. — Я не люблю, когда болтают, делай что приказано, или вылетишь с работы.

— Да, госпожа, — девица побледнела и низко склонилась в реверансе.

Вот и чудненько, вот и славно! Дело сделано, а теперь завтракать!

— Принесите мне завтрак в комнату и утреннюю газету, как только ее доставят!

Приказала служанке в холле и, весело напевая детскую песенку, поднялась к себе. Сбросив нижние одежды, оставшиеся после бала, понежилась в ванной и велела приготовить себе бигуди. Хочу быть сегодня чудо как хороша. Большие кудри очень шли мне, и я решила сотворить подобную прическу.

— Госпожа, ваша матушка ожидает вас в комнате, — одна из служанок, что готовили мне наряд, заглянула в ванную.

— Иду! — сообщила я со вздохом, покидая теплые объятия воды. Но с мамой нужно поговорить и успокоить волнение родительницы.

— Как ты чувствуешь себя, детка? — с тревогой спросила Виктория, стоило мне только облачиться и войти в комнату.

— Хорошо, мама! — ответила я, целуя ее в щеку и усаживаясь в кресло напротив. — Я бы даже сказала: прекрасно, чудесно, замечательно.

— Правда? — мама удивленно уставилась на меня, а потом, прищурив один глаз и искривив в полуулыбке один краешек губ, спросила: — А не имеют ли отношение те чудесные эустомы, что мелькнули перед нашими окнами и куда-то испарились, к твоему чудесному настроению, золотко мое?

— Имеют, — ответила я, не став лукавить. — И они, и их даритель.

— Вот как! — голос мамы немного погрустнел. — Значит, нам с папой стоит морально готовиться к твоей свадьбе, солнышко?

— Стоит, — все так же положительно кивнула я. — Лет этак через двадцать-тридцать. Как раз когда я найду подходящего кандидата или его себе воспитаю.

— Но как же герцог, солнышко? — мама искренне недоумевала. — Богат, знатен, красив... Не хочешь принца, тогда он достойный кандидат.

— Мама, — моя улыбка стала еще шире. — Нам ли с тобой не знать, какой обманчивой может быть внешность? Лучше смотреть на поступки человека, нежели на его слова. Вот к примеру герцог Росс. Вот уже восемнадцать лет как обручен с Корделией Шмидс и не видел бедняжку долгое время, поменяв ее на дикарей и войну. А когда вернулся, первым делом кинулся к невесте? Нет, мама, отправился на бал! А после потратил целое состояние на девицу, с которой толком и парочкой слов не перекинулся. Как тебе жених? И это я молчу про тот экзотический подарочек, что, по слухам, привез с собой красавец и богач герцог из диких пустынь. Нет, мама, только последняя дурочка клюнет на широкие жесты, которые ему, по сути, ничего не стоят. Если уж и прыгать в омут брака, то только с таким, как папа. Ни больше ни меньше.