Измена. Она лучше, чем я?

глава 4

Мысли кружатся в голове, словно смерч, уносящий последние остатки моего мира. Куда бежать? К кому обратиться? Родственники за тысячи километров, а подруги… Их почти нет. За годы брака я растворилась в роли жены и матери, забыв о себе.

«Может, снять квартиру?» — мелькает мысль, но тут же разбивается о реальность. Все деньги на счетах мужа, работы нет уже годы.

За дверью слышу его дыхание — тихое, почти незаметное. Раньше оно дарило спокойствие, теперь вызывает лишь боль. Закрываю глаза, но перед внутренним взором всё равно всплывают картины сегодняшнего утра.

«Маша не должна расти в атмосфере лжи, — твержу себе как мантру. — Лучше пережить этот кошмар сейчас, чем жить в постоянном страхе предательства».

Вспоминаю, как мы были счастливы. Наши совместные выходные, вечера за семейным столом, поездки на море. Всё это было построено на лжи. Как теперь объяснить дочери, что папа, которого она так любит, оказался способен на предательство?

«Может, дать ему последний шанс? — предательски шепчет внутренний голос. — Вдруг я действительно всё не так поняла?»

Нет. Слишком свежи в памяти слова Алины, её победная улыбка, ярость в глазах Евгения. Всё слишком очевидно.

Встаю, подхожу к окну. За стеклом уже тёмный вечер. Такой же, как и моё будущее. Куда идти? Что делать? Как объяснить Маше, что её мир, такой привычный и уютный, рушится?

«Нужно собраться, — приказываю себе. — Ради дочери. Ради нашего будущего».

Возвращаюсь к двери и чувствую, как за ней дышит Евгений. Его присутствие за тонкой преградой вызывает новую волну дрожи. Закрываю глаза, но перед внутренним взором всё равно возникают картины недавнего происшествия.

«Почему именно сейчас? — думаю я, глотая слёзы. — Почему я не замечала ничего раньше?»

Слышу, как он вздыхает по ту сторону двери. Его дыхание кажется таким близким, почти осязаемым. А ведь раньше его присутствие дарило мне спокойствие. Теперь же оно вызывает только боль.

«Может, он прав? — предательски шепчет внутренний голос. — Может, я действительно всё не так поняла?»

Но тут же вспоминаю слова той женщины, её торжествующий взгляд. Нет, это не может быть ошибкой.

Упираюсь лбом в дверь, слёзы катятся по щекам, я уже не пытаюсь их сдержать. Мой мир рухнул, рассыпался на мелкие осколки. Всё, во что я верила, оказалось ложью.

Слышу, как он опускается на пол по другую сторону двери. Его тихое присутствие давит сильнее, чем если бы он кричал.

«Что же мне делать? — думаю я всхлипывая. — Куда идти? Как объяснить Маше?»

Вспоминаю счастливые моменты нашей жизни, и от этого становится ещё больнее. Как он держал меня за руку, как целовал на ночь, как играл с дочерью… Всё это было ненастоящим.

«Я не могу больше, — шепчу я в пустоту. — Просто не могу».

Внутри меня всё сжимается в тугой давящий узел. Его дыхание за дверью кажется насмешкой над моими страданиями.

«Почему ты не уходишь? — мысленно обращаюсь к нему. — Почему просто не оставишь меня в покое?»

Но он остаётся там, за дверью, словно охраняя то, что уже невозможно вернуть. А я продолжаю плакать, понимая, что мой мир больше никогда не будет прежним.

«Как же больно. Как невыносимо больно».

И в этой тишине, наполненной только моими всхлипываниями и его дыханием, я чувствую себя совершенно одинокой. Даже в окружении стен собственного дома.

Внезапный крик Маши разрывает тишину:

— Пожар! Помогите, пожар!

Я вскакиваю, едва не теряя равновесие. Сердце замирает от страха. Евгений тоже подскакивает с пола. Мы одновременно бросаемся к двери, выбегаем в коридор.

На кухне стоит такой грохот и визг, что закладывает уши. Маша мечется между столом и плитой, закрывая лицо руками.

— Тише, солнышко, тише! — кричу я, вбегая на кухню.

Евгений уже у плиты — выключает газ. От сковороды поднимается едкий дым. Пережаренные стейки превратились в угольки. Мы совсем забыли о них, из-за появления Алины, всё пошло наперекосяк и…

— Всё хорошо, Машунь, это не пожар, — успокаиваю я дочь, обнимая её. — Просто еда подгорела.

— Я хотела выключить, — всхлипывает она, — а они загорелись!

Евгений открывает окно, включает вытяжку. В помещении начинает проветриваться.

— Молодец, что позвала нас, — говорит он, снимая с плиты испорченную сковороду. — Но больше так не крути ручки плиты, хорошо? Без взрослых этого делать нельзя.

Я прижимаю дочь к себе, чувствуя, как колотится её сердечко. Как же она напугана!

Пока мы выясняли отношения, мы подвергли опасности ребёнка и дом. Хорошо, что она рисовала на кухне, а что если бы там никого не было? Точно пожар? В голове проносится ироничная мысль об эпичном завершении нашей семейной жизни. Ругаю себя за такие мысли, глажу Машу по голове.

— Всё уже закончилось, — шепчу ей на ушко. — Видишь, папа всё исправил.

Евгений молча убирает испорченную еду, протирает поверхность плиты. Его движения спокойны и уверены. В этой ситуации он снова тот самый надёжный человек, который решает проблемы.