Измена. Она лучше, чем я?

глава 11

В голове тяжёлым молотом бьёт одна-единственная мысль: он прав. Как же он прав. Я безработная и ничем не обеспеченная. Делить имущество? Да, это правильный ход, но никто не даст мне принадлежащую мне часть нажитого вместе прямо сейчас. Суд может затянуться на очень долго, а жить нужно сегодня.

Блин, я даже не уверена в том, что имущество будет делиться пополам. А вдруг он продумал всё наперёд и оформил имущество на свою маму? Вдруг во всей этой иллюзии счастливой и успешной жизни нет ничего моего?

О боже. Я реально глупая курица, раз ничего этого не знаю. Жила себе в розовом замке, тешила себя приятными фантазиями, думала, что любовь никогда не закончится, и теперь оказалась на краю пропасти…

Куда я уйду? Я не хочу здесь жить, но где я буду жить, если подам на развод? А как я буду содержать дочь, если сама совершенно без копейки. Безвыходность ситуации давит бетонной плитой, стирая в пыль все мои наивные предположения.

Маша привыкла к определённому образу жизни, она обеспеченный всем с детства ребёнок. Нет, мы не старались её сильно баловать, но как я смогу ей объяснить то, что она должна попрощаться со своей красивой и удобной комнатой, и переехать в тесную однушку (вряд ли я смогу себе позволить что-то большее).

А Машины уроки пения, танцы, гимнастика? Привычные субботние выезды в торговые центры, где папа не сдерживал желания дочки. Как я лишу её этого? Я украду у неё счастливое детство. Я не имею права этого делать. Я люблю свою дочь и желаю ей счастья.

Почему жизнь так несправедлива? Почему я должна расплачиваться за его предательство? Почему моя дочь должна страдать из-за того, что её отец оказался лжецом?

Вспоминаю счастливые моменты: наши семейные ужины, прогулки в парке втроём, вечера, проведённые вместе. Всё это было ложью. Каждая улыбка, каждое объятие — всё пропитано фальшью.

А вдруг он специально создал эту ситуацию? Специально загнал меня в угол, чтобы я не смогла уйти? Чтобы я была вынуждена терпеть его измены и ложь?

Встаю, подхожу к окну. Утыкаюсь невидящим взглядом в ровный газон перед домом. Заставляю себя дышать, потому что голова уже кружится от всего, что на меня навалилось.

Может, стоит попытаться всё исправить? Дать ему ещё один шанс? Но что, если это будет бесконечная череда предательств и лжи? Как я смогу жить с этим? Как смогу объяснить Маше, почему мама терпит такое отношение?

Закрываю лицо руками. Внутри — пустота. Огромная, зияющая дыра, в которую утекают все мои мечты и надежды.

А что, если я просто трусиха? Боюсь взять на себя ответственность за свою жизнь и жизнь дочери?

Сжимаю кулаки до боли. Нет, я не смогу так жить. Не смогу притворяться, что всё хорошо, когда внутри будет гореть от боли и обиды. Но бросить всё и уйти — значит подвергнуть риску будущее Маши.

В голове пульсирует одна мысль: «Что же мне делать? Как найти выход из этого кошмара?»

Опускаюсь на кровать. Закрываю глаза, но перед внутренним взором — его лживое лицо, его фальшивые улыбки, его обещания, которые оказались пустым звуком.

Я должна что-то предпринять. Должна найти способ защитить себя и Машу. Но как? Когда ты загнан в угол, когда все пути ведут в тупик, когда ты совершенно одна перед лицом этой чудовищной несправедливости так сложно даже просто думать, не то, что принимать решения.

Выход приходит рвущей сердце в клочья болью. Мне придётся сейчас уйти одной, но я обязательно вернусь за дочкой. Мне нужно время, чтобы встать на ноги и успокоиться. Маша будет в кругу родных, которые её любят и плохого не сделают, а я в это время построю свою жизнь заново с нуля.

Руки трясутся, когда я открываю шкаф. Вещи кажутся чужими, словно не моими. Как будто я никогда не носила эти платья, эти блузки, эти юбки. Всё пропитано ложью, фальшью, предательством.

Беру сумку, начинаю методично складывать вещи. Только самое необходимое. Ничего лишнего. Ничего, что может напомнить о счастливых моментах, которых, как оказалось, никогда не было.

Прохожу мимо стола, где лежит альбом Машиных рисунков. Пальцы сами тянутся к нему. Открываю. Яркие краски, детские штрихи, счастливые лица — наша семья. Мы с Женей, держащиеся за руки. Маша, улыбающаяся миру.

Слеза капает на рисунок. Стираю её рукавом. Не сейчас. Потом буду плакать. Сейчас нужно действовать.

Беру альбом, прижимаю к груди. Он будет напоминать мне о том, ради кого я это делаю.

— Машуля, — шепчу, глядя на рисунки дочери. — Мама обязательно за тобой вернётся. Обещаю.

Складываю альбом в сумку. Добавляю несколько фотографий дочери в рамке, общие с Женей фото не беру, этого мужчины больше не будет в моей жизни. Перебираю вещи, отбрасывая лишнее. Каждая вещь — воспоминание. Каждое воспоминание — боль.

Замираю перед зеркалом. Та, что смотрит на меня оттуда, кажется чужой. Потухший взгляд, бледные губы, дрожащие руки. Нельзя медлить, решила уходить — уходи, прямо сейчас.

Спускаюсь по лестнице вниз, стараясь не шуметь. В гостиной замираю. Он. Женя. Сидит в кресле, смотрит в окно.

— Уходишь? — не смотрит на меня, но в голосе безмерная усталость.

Молчу. Что здесь скажешь? Все слова уже сказаны.

— Мира… — наконец поворачивается ко мне.

— Не надо, — поднимаю руку. — Не нужно слов. Я приняла решение.

Он поднимается, делает шаг ко мне.

— Постой…, - но я поспешно отступаю.

Он смотрит на меня с болью в глазах.

— Ты не сможешь сама, - он словно предупреждает, будто хочет сделать мне лучше, смягчить, уговорить не отказываться, но я уже решила.

— Ты сильней меня, Вахрамов, но ты меня недооцениваешь. Я вернусь за Машей, — говорю твёрдо. — И ты не сможешь мне помешать.

Поворачиваюсь и выхожу. Навсегда.

За спиной хлопает дверь. Впереди — неизвестность. Но я должна пройти этот путь. Ради дочери. Ради нас обеих.