Измена. Она лучше, чем я?

глава 15

Утро приходит слишком быстро. Я почти не спала. В ушах до сих пор звучит сонный голосок Маши: «Спокойной ночи, мамочка...» и гулкая тишина после того, как мой ранее горячо любимый муж кладёт трубку. Я чувствую себя грязной вруньей. Сообщницей. Его сообщницей против самой себя.

После завтрака — овсянка, которая кажется безвкусным картоном, но я заставляю себя съесть — Наталья отводит меня в небольшой кабинет с видом на внутренний дворик.

— Елена Викторовна не сможет взять ваше дело, у неё возникли непредвиденные обстоятельства, — говорит она мягко. — Но к вам направят другого специалиста, он тоже прекрасный профессионал.

Я киваю, слишком опустошённая, чтобы волноваться. Какая разница, кто будет? Всё равно это будет взрослая, серьёзная женщина в строгом костюме, которая будет смотреть на меня с вежливым сожалением и говорить на языке законов и параграфов, в котором я ничего не понимаю.

Дверь в кабинет открывается без стука.

— Привет! Извините, что влетаю как ураган, — раздаётся молодой мужской голос. — Парковка у вас тут просто ужасная, даже мотоцикл некуда приткнуть.

Я поднимаю глаза и замираю.

В дверях стоит не просто «другой специалист». Это молодой мужчина, лет сорока, или мой ровесник. И он совершенно не похож на всех солидных, выбритых и пахнущих дорогим парфюмом друзей и коллег Жени, к которым я привыкла.

На нём потрёпанная кожаная куртка поверх тёмной футболки, джинсы с прорехой на колене и потёртые кеды. Чуть отросшие тёмные волосы растрёпаны, будто он только что вышел из-под струи ветра. Щёки покрывает лёгкая, тёмная щетина. А в левой брови поблёскивает маленький серебряный ободок пирсинга.

Он выглядит так, будто собрался не на юридическую консультацию, а на репетицию своей рок-группы.

Реально чувствую прилив паники. Это мой адвокат? Этот... рокер с пирсингом? Он будет противостоять Жене? С его связями, его деньгами, его хваткой?

Но потом он подходит ближе, плюхается в кресло напротив меня и улыбается. В этот момент внутри меня всё переворачивается.

Его глаза не холодные, и не оценивающие. Они тёплые, цвета лесного ореха, с золотистыми искорками, и в них светится такая непосредственная, живая энергия, что по моей ледяной скорлупе пробегает трещина.

— Я Максим, — говорит он просто, протягивая руку для рукопожатия. Жест уверенный, ладонь тёплая и сильная. — Максим Орлов. Буду вашим адвокатом. Вы Мирослава? Просто Мира, да? Можно так?

Я молча киваю, всё ещё не в силах найти слов. Его простота и отсутствие каких-либо формальностей сбивают меня с толку.

— Отлично. Значит, так, Мира, — он достаёт из потрёпанного рюкзака не толстую папку, а обычный планшет, кладёт его на стол и смотрит на меня прямо. — Наталья в общих чертах мне всё рассказала. Но я хочу услышать историю от вас. Всё, что считаете важным. Не как адвокат клиенту, а как человек человеку. Давайте сначала. Как вы встретились с этим... человеком?

Он чуть поправляет себя в последний момент, но его интонация и лёгкая усмешка говорят красноречивее любых слов. У меня неожиданно вырывается сдавленный звук, не то вздох, не то полусмех. Слёзы снова наворачиваются на глаза, но на этот раз — от странного облегчения. Он не спрашивает «что случилось». Он, кажется, уже всё понимает. И он на моей стороне. Без условностей. Без оценок.

Я глубоко вдыхаю, смотрю в его тёплые, умные глаза, в которых нет ни капли жалости — только готовность к бою, и начинаю говорить. Впервые не ощущая себя жертвой, которую нужно жалеть, а союзником, которого нужно вооружить для битвы.

Максим откидывается на спинку стула и запускает руку в свои непослушные волосы. Выслушивает, не перебивая от начала до конца, а потом делает чёткий и понятный вывод.

— Так, теперь по порядку и без иллюзий, — говорит он, и его пальцы быстро барабанят по столешнице. — Если ваш муж сейчас вдруг начнёт говорить «давай обсудим» — это, скорее всего, просто способ выиграть время. Поверь моему опыту, у него уже может быть целая команда, которая продумывает, как действовать. Поэтому наша главная задача сейчас — не разговоры, а действия. Только конкретные шаги.

Он наклоняется ко мне через стол, его взгляд становится очень серьёзным и прямым.

— Поэтому правило номер один: забываешь про разговоры по душам. Серьёзно. Пока мы не соберём все козыри, любой твой звонок может быть использован против тебя. Все общение — только через меня. Договорились?

Я молча киваю, чувствуя, как комок нервов сжимается у меня в горле. Он прав. Это уже не семейный спор, это что-то другое, более жёсткое и официальное.

— Теперь по сути, — Максим снова оживляется, загибая пальцы. — Самый главный их аргумент против тебя сейчас — это нестабильность. Нет работы, нет своего угла. На это суд и опека смотрят в первую очередь. Поэтому наш с тобой план на сегодня и завтра:

— Первое: работа. Срочно ищем любую официальную работу. Неважно, кем сначала — главное, чтобы был трудовой договор и стабильная зарплата. Это наш главный козырь.

— Второе: крыша над головой. Это критически важно. Есть варианты? — он смотрит на меня вопросительно.

Я делаю глубокий вдох, перебирая в голове возможности.
— Родители живут далеко... Но есть подруга, Света. Я давно с ней не виделась, но помню, что у неё был большой дом, в который она как-то приглашала нас в гости.

— Идеально! — лицо Максима озаряется улыбкой. — Свяжись с ней прямо сегодня. Нам нужно её официальное согласие и желательно не просто так, а чтобы мы могли это предъявить. Это сразу снимает кучу вопросов. Покажи опеке, что у ребёнка есть надёжный тыл, своя комната, нормальные условия.

Я слушаю и понемногу чувствую, как парализующий ужас и растерянность начинают отступать, уступая место чёткому, пусть и сложному, плану. В голове уже проносятся мысли: «Позвонить Свете сразу отсюда. Обновить резюме. Разослать его везде, где только можно».

— Вот это и есть твоя работа на сейчас, — резюмирует Максим, хлопая ладонью по столу. — Не переживания, а активные шаги. Ищешь работу, договариваешься о жилье. Я тем временем займусь всей нашей юридической подготовкой. Как только у нас на руках будет хотя бы предварительное трудовое соглашение и договорённость с подругой — мы сразу идём в наступление. Пока этого нет — наша позиция слабовата. Всё понятно? Готова к большой игре?