Измена. Отвергнутая жена дракона

Глава 4

– Драконий бог, – застонала я, когда у меня наступила очередная схватка, в этом больше не было сомнений. Многие в моменты страха или боли зовут маму, но я ее никогда не знала, а обратиться могла лишь к драконьему богу, уповая на его милость. Всё надеялась, что и для меня в его планах найдется хоть кусочек счастья.

Мой стон услышали, но выходить не спешили. И лишь когда шаги Гора стихли, дверь отворилась, и из комнаты выглянула повитуха. Вахурия. Так ее звали, вдруг вспомнила я ее настоящее имя. Жадо же было просто званием всех повитух на западе, кто допускался до родов у знати.

Мои роды должен был принимать семейный лекарь, но Офелия несколько дней назад отослала его за какими-то травами в город в трех днях пути от нас. Я настаивала, чтобы он уехал после родов, но она убеждала меня, что он успеет к началу, но ошиблась. Или соврала, отослав его специально. Эта мысль пришла мне в голову только сейчас.

– Ох, девочка, у тебя до сих пор кровь! – воскликнула повитуха, увидев мой окровавленный алый подол.

Мне было тяжело держаться вертикально, но я сделала над собой усилие и вошла внутрь на негнущихся ногах. Придерживала живот трясущимися руками и едва не ревела. Всё тело обожгло агонией, резко и стремительно, накатывающими волнами, словно всё это время боль была приглушена, а сейчас шоры спали.

– Вахурия, я рожаю, помоги мне.

Я протянула руку, надеясь, что она не откажет мне, но ее глаза вдруг прищурились, а губы поджались в тонкую линию.

– Нужно срочно сообщить об этом лорду Гору, девочка, он должен знать.

– Нет, прошу тебя! Тогда он отберет второго малыша, как и первого. Я не могу допустить этого. Прошу тебя, сжалься, умолчи об этом!

Я видела, что моя боль и потуги ничего для нее не значили, меня охватило отчаяние, как вдруг взгляд упал на старый кошель, который она до сих пор держала в руках. Видимо, ждала меня.

– Можешь забрать десять золотых себе.

Она раздумывала недолго. Глаза алчно заблестели, и она кивнула мне на кровать со смятыми неопрятными простынями. Выбора не было. Даже если бы я приказала слугам поменять постельное, никто бы уже не стал подчиняться мне. И секрет о вторых родах я желала сохранить в тайне, так что ни к чему кому-то в замке больше знать о происходящем.

– Ложись, девочка, роды будут тяжелыми, у тебя кровь.

– Я знаю, – чуть ли не заплакала я. – С моим ребенком всё в порядке? Он ведь не умрет из-за меня?

Я легла, раздвинула ноги и постаралась глубоко дышать, как это делала ранее. Вот только боль не утихала, а лишь усиливалась, время между схватками сокращалось.

– Держи, прикуси, чтобы ни единая душа не слышала твоих криков.

Повитуха дала мне какую-то грязную тряпку, я отбросила брезгливость в сторону и закусила ее, высвобождая эмоции и глухо крича от боли во всем теле.

Роды были гораздо тяжелее предыдущих. Иногда мне казалось, что я потеряю сознание, но в последний момент я брала волю в кулак и широко раскрывала глаза. Нельзя впадать в забытье. Не прощу себе, если что-то случится с ребенком, или его отберут в моменты моей слабости и бессознательности.

Казалось, прошел не один час, прежде чем раздался долгожданный шлепок по попе и плач моего новорожденного второго сыночка.

– Любимый мой, – зашептала я от счастья, наконец, увидев его, а затем провела языком по сухим губам. – Дай мне его, я хочу подержать его.

– Твой сын отмечен луной, девочка, – с каким-то благоговением произнесла Вахурия, держа его на руках и не спеша передавать мне.

Что-то в воздухе неуловимо изменилось, и я не сразу поняла, что всё дело было в повитухе. Взгляд ее стал более алчным, похолодел, а затем она посмотрела на лежавший сиротливо на комоде кошель. Затем снова глянула на ребенка и ощерилась, словно принимала сложное, но выгодное для себя решение.

– О чем ты, Вахурия? О какой луне речь?

– А ты не знаешь, девочка?

Повитуха не спешила отдавать мне ребенка, как бы я не тянула руки, с каким-то плотоядным интересом рассматривала его. Я терпела ее пренебрежительное “девочка”, так как прямо сейчас зависела от нее, давила свою гордость на корню и стискивала зубы изо всех сил.

– Среди драконов есть одна старая легенда. Про двух братьев Астарота и Рагнара. Ты ведь Астаротом сына назвать хотела, верно? Видно, боги давно это планировали, раз ты, даже не зная об этом, правильно распорядилась именами.

– Астарот и Рагнар – близнецы… – выдохнула я пораженно, наконец, понимая, к чему клонит Вахурия. Во время беременности всё это почему-то не приходило мне в голову.

– Раньше за близнецами велась охота, драконы жили в надежде на предсказание, что однажды два брата возродятся в этом мире и придут к нам снова, но шли года, столетия, и постепенно все забыли об этой легенде. Надо же… Не думала, что какая-то полукровка станет матерью двух прародителей драконьей расы.

Я дрожала, понимая, что десять золотых – плата, которую повитуха приняла ранее, больше ее не устраивают. А затем моя рука коснулась ожерелья. Это было свадебным подарком Гора, фамильное украшение, которое передавалось в их роду из поколения в поколение. В суматохе я забыла его снять, хотя Офелия настаивала, что рожать я должна без драгоценностей, якобы эманации исходящей от них магии могут навредить ребенку. А теперь понимаю, что всё это было неспроста. Словно боги знали, что ожерелье мне еще понадобится.

– По легенде, один ребенок рождается со всеми признаками драконьей расы, но драконом не является. Второй же рождается человеком, не ощущается драконом, но превращаться в него способен. Первый твой малыш был рожден с вертикальными зрачками – исконно драконьими, девочка. Как же лорд ошибся, забрал не того мальчика, – расхохоталась повитуха и вдруг встала, держа ребенка на руках. – Я стану очень богатой женщиной, когда открою ему глаза на истину.

– Нет! Подожди! – крикнула я из последних сил, когда она уже почти оказалась у двери. – Возьми ожерелье! Ты сможешь больше никогда не работать!