Измена. Попаданка в жену дракона

6

Утро началось с осторожного стука в дверь. Агата проскользнула в комнату с охапкой свежих полотенец.

– Доброе утро, госпожа, – прошептала она, хотя в комнате никого кроме нас не было. – Как почивали?

– Неспокойно, – призналась я, пытаясь сесть. После вчерашних волнений всё тело ныло, словно после тяжелой работы.

– Ох, позвольте помогу, – Агата поспешила ко мне, ловко подсовывая подушки под спину. – Вам ванну приготовили, с травами целебными. Лекарь Томас сам сбор составлял.

Она помогла мне встать, поддерживая под локоть. В ногах еще чувствовалась слабость, но уже не такая сильная, как вчера.

– А знаете, госпожа, – зашептала Агата, пока вела меня к купальне, примыкающей к спальне, – такое творится, такое... – она воровато оглянулась. – Господин-то наш всю ночь в родовом зале провел.

– В родовом зале? – переспросила я, пока она помогала мне снять ночную рубашку.

– Да-да, – прошептала Агата, оглядываясь на дверь. – Стражники говорят, такого еще не видели. Обычно туда ходят только по большим праздникам да когда приносят клятвы. А тут...

– Расскажи мне о родовом зале, – попросила я, пытаясь лучше понять этот чужой мир.

Агата на мгновение замерла, словно собираясь с мыслями:

– Это самое священное место в замке, госпожа. Там хранятся реликвии драконьего рода – древние свитки, магические артефакты. Но главное – родовой камень. Огромный кристалл, говорят, из самой драконьей горы привезенный. Он светится разными цветами, когда истинную пару находит.

Говорят, – тут её голос стал совсем тихим, – рычал так, что стены дрожали. А под утро и вовсе... – она замолчала, суетливо размешивая какие-то соли в воде.

– Что под утро? – я невольно подалась вперед.

– Уехал, – сказала она. – В столичную темницу. Где содержатся ваши родители.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок, несмотря на горячую воду.

– А ещё, – Агата начала намыливать мои волосы, и её пальцы слегка дрожали, – леди Изабелла с самого рассвета такая довольная ходит. Прям светится вся.

– Довольная? – эхом отозвалась я.

– Ага, – Агата сердито фыркнула. – По саду павой разгуливает, служанкам своим указания раздает. А давеча я сама слышала, как она говорила... – тут Агата понизила голос до едва слышного шепота, – что обманщицу драконьего рода одна дорога ждет – на плаху.

Вода в ванне вдруг показалась ледяной. Я обхватила себя руками, чувствуя, как к горлу подступает тошнота – то ли от страха, то ли от беременности.

Когда Агата помогла мне выйти из ванны, прохладный воздух комнаты вызвал у меня мурашки. Служанка ловко завернула меня в пушистое полотенце, промокая влажные волосы льняной тканью.

– Я приготовила вам новую сорочку, – прошептала она, доставая из резного шкафа нежно-лиловый шёлк. – Шили у лучших мастериц столицы.

Шелк струился в её руках, как вода, полупрозрачный, невесомый. По краю выреза вилась искусная вышивка серебряными нитями — крошечные драконы, сплетающиеся хвостами в бесконечный узор.

– Такая красота... – выдохнула я, проводя пальцами по прохладной ткани.

– И вам к лицу, – кивнула Агата, помогая мне надеть сорочку. Шелк скользнул по коже, как прохладный водопад, окутывая тело невесомой лаской. – Сейчас самое время носить такое – не холодно и не жарко.

Она затянула тонкие шёлковые ленты на плечах, расправила складки. Сорочка доходила до щиколоток и переливалась в утреннем свете, словно опал.

– Вам бы еще платье надеть, – заметила Агата, – но лекарь строго-настрого запретил тугие корсеты. – Она помедлила и добавила тише: – Сказал, в вашем положении нельзя.

У меня перехватило дыхание. Неужели лекарь Томас уже знает? Но ведь прошло всего пару дней...

– В каком положении? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

– У вас синяки на рёбрах, ушибы, госпожа, – торопливо ответила Агата, расправляя складки сорочки. – Лекарь Томас сказал, что нужно дать им зажить, чтобы они не болели. Так что никаких корсетов пока.

В дверь постучали – принесли завтрак. Агата помогла мне перебраться за небольшой столик у окна, где исходил паром свежий травяной отвар и благоухала овсяная каша с медом и сушеными ягодами.

– Кушайте, госпожа, – она подоткнула салфетку. – Вам нужны силы. Ох, как нужны...

– Почему? – спросила я, отпивая горячий отвар.

Агата опять воровато оглянулась:

– Да потому что... – она наклонилась к самому моему уху, – когда господин шёл в родовой зал, я слышала, как он бормотал что-то про древний ритуал истины. А это, госпожа, страшная штука. Говорят, если кто-то солжёт драконьему роду, этот ритуал вытянет всю правду наружу. Только...

– Что только? – я едва не подавилась кашей.

– Только не каждый его выдерживает, – прошептала она. – Потому что драконья магия – она как огонь. Выжигает всё насквозь.

Я медленно опустила ложку. Аппетит пропал.

– А леди Изабелла, – продолжала Агата, поправляя шторы, – уже и траурное платье приготовила. Хотя, – тут она фыркнула, – рано радуется. Господин после вашей свадьбы изменился. Я его с детства знаю, всякого повидала... Но такого не припомню.

– Какого? – спросила я, заставляя себя сделать ещё глоток отвара.

– А вот какого, – Агата присела на краешек стула, понизив голос. – Когда он вас в темницу отправил, то всю ночь просидел в кабинете. Не спал, не ел. Только рычал временами. А потом, когда вы в обморок упали... – она покачала головой. – Я видела, как он нёс вас на руках. Бережно, словно вы хрустальная. И ведь сам! Слуг не позвал.

Она поправила салфетку на столе:

– А теперь вот ходит в родовой зал, вспоминает древние ритуалы... Не к добру это всё, ох не к добру.

За окном раздался звонкий женский смех. Я вздрогнула — даже здесь, на верхнем этаже, был слышен голос леди Изабеллы.

– Ничего, госпожа, – Агата сжала мою руку. – Не всё то золото, что блестит. Вот помяните моё слово – господин вернётся другим человеком. То есть, – она смущённо кашлянула, – другим драконом.