Измена. Спасибо, что сделал меня сильнее

Глава 3.

Шестой месяц. Полгода он жил двойной жизнью. Полгода целовал меня на ночь и думал о ней. Полгода я готовила ему завтраки, а он покупал витамины для беременных.

Мир качнулся, поплыл, как в калейдоскопе. Я вспомнила его отстранённость последние месяцы, как он вздрагивал, когда я касалась его плеча. Как отводил глаза, когда я спрашивала про работу. Как пах чужими духами — лёгкими, цветочными, не моими.

— Шестой, — повторила я, словно пробуя слово на вкус. — Значит, зачали в марте. Помнишь март, Кирилл? Я тогда неделю дежурила в реанимации. Спасала того мальчишку после аварии. А ты... ты делал ей ребёнка.

Кровь отхлынула от его лица.

— Влада, это не так...

— Не так? — Я засмеялась, и смех прозвучал истерично, надломлено. — А как тогда? Расскажи мне, как это было. Как ты её соблазнял? Или она тебя? В ординаторской? В твоём кабинете? На том самом диване, где я иногда отдыхала между операциями?

Ольга всхлипнула и прижала руку ко рту. Кирилл шагнул вперёд, заслоняя её собой.

— Хватит, — прошипел он. — Не при ней.

— Не при ней? — Голос мой взлетел на октаву выше. — А при мне можно было? При твоей жене? При матери твоих детей?

Люди за соседними столиками начали оборачиваться. Кто-то доставал телефон — снимать, наверное. Скандал в дорогом ресторане. Завтра будет в соцсетях.

Мне было плевать.

— Катя знает? — спросила я тише. — Наша дочь знает, что у неё скоро будет братик или сестричка?

Кирилл закрыл глаза, словно от боли.

— Нет.

— А Марк?

— Нет.

— Понятно. Значит, только я дура была в неведении. Все остальные в курсе, да? В больнице все знают?

Молчание было красноречивее любых слов.

— Все знают, — констатировала я. — Все жалеют бедную Владу, которая пашет как лошадь, а муж ей изменяет с молоденькой медсестрой. Классика жанра.

Ольга заплакала — тихо, беззвучно, слёзы катились по щекам и капали на пол.

— Мне жаль, — прошептала она. — Мне так жаль, Влада...

— Жаль? — Я подошла к ней вплотную. — Тебе жаль? Когда ты спала с моим мужем, тебе было жаль? Когда делала тест на беременность, жаль было? Когда покупала детские вещи на его деньги — наши семейные деньги — тебе было жаль?

— Влада, остановись, — Кирилл схватил меня за руку, но я вырвалась.

— Не трогай меня! Никогда больше не трогай меня!

Я развернулась и пошла к выходу. Быстро, не оглядываясь. Сквозь зал, мимо любопытных взглядов, мимо Лены, которая вскочила из-за стола.

Кирилл бросился за мной, опрокинув стул. Резкий звук заставил обернуться половину ресторана — словно кто-то выстрелил. Лица расплывались в тумане, но я чувствовала взгляды — острые, как скальпели, которыми я резала чужие сердца. А теперь резали моё.

— Влада, дай объяснить! — Он схватил меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат. Те самые пальцы, которые когда-то рисовали сердечки на запотевшем стекле душевой кабины. Которые держали мою руку в роддоме, когда рождалась Катя. Которые ласкали другую женщину, пока я спасала чужие жизни.

— Объяснить что? — Я высвободилась и посмотрела ему в глаза. Эти серые глаза, в которые я влюбилась двадцать лет назад на студенческой вечеринке. Которые целовала по утрам, ещё сонная и растрёпанная. Которые искала в толпе на выпускном в детском саду у Кати. — Что ты спал с моей коллегой? Что у вас будет ребёнок? Что наша жизнь — это фарс?

Кирилл белел, как простыня в морге. Ольга плакала, прижимая ладони. Тушь размазалась по щекам чёрными дорожками.

— Это не так... ну, не совсем... — Он замялся, искал слова, и я поняла: он не готовился к этому разговору. Не планировал признаваться. Просто попался. Как мальчишка, которого поймали с рукой в банке варенья.

— Не совсем так? — Я засмеялась, и этот смех был страшнее слёз. Истерический, надломленный. — Она беременна не совсем от тебя? Или ты не совсем мой муж?

Ресторан затих. Даже музыка затихла — словно кто-то выдернул шнур из розетки. Я чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, сочувствующих, осуждающих. Официантка застыла с подносом, как статуя. Старик отложил газету и снял очки. Молодая пара за соседним столиком перестала ворковать и смотрела на нас, как на экран в кинотеатре.

Все смотрели на нас, как на спектакль. Бесплатное шоу: «Как рассыпается жизнь кардиохирурга». Билеты не нужны, входите, располагайтесь поудобнее.

Пусть смотрят. Пусть видят, как рушится женщина, у которой есть всё: престижная работа, красивый дом в Барвихе, двое детей в частной школе и был... был муж.

Был муж. Теперь — чужой мужчина с виноватыми глазами.

— Влада, — Кирилл сделал шаг ко мне, и я увидела в его глазах что-то новое. Не вину, не раскаяние. Облегчение. Словно с его плеч свалился тяжёлый груз, который он тащил месяцами. — Я не хотел, чтобы ты узнала таким образом.

— А каким? — Голос стал ледяным. Так я говорила с нерадивыми интернами, которые чуть не убили пациента своей халатностью. — Ты хотел дождаться родов? Привести домой ребёнка и сказать: «Дорогая, знакомься, это мой сын»?