Измена. Ты мне больше не нужна

Глава 17

— От моего мужа, — проговорила я медленно, пытаясь сообразить. — Я… извините. Я вас не помню.

— Вы и не должны, — совершено серьёзно отозвался двухметровый незнакомец в костюме. — Моими услугами ваш супруг решил воспользоваться буквально вчера.

Ах, вот оно что… Тот самый антикризисный менеджер. Или, как метко выразился мой младший сын, решала.

Хотя от этого слова почему-то так стойко веяло девяностыми, что оно мало подходило этому человеку.

Правда, откуда бы мне знать, что скрывается за этим строгим костюмом? Может быть, такое же дикое разочарование во всём человеческом, как и за солидной внешностью моего мужа. Которого я ещё недавно считала самым родным и дорогим мне человеком на всём белом свете

Я даже губу от наплыва новых незваных эмоций прикусила. До сих пор было больно. Больно до умопомрачения. Иногда даже казалось, что эта боль от предательства намеренно затаивалась где-то в особенно укромном уголке, куда я за весь день могла не заглядывать, а потом нападала оттуда в самый неожиданный момент, когда я была наиболее уязвима.

— Что ж, — я посторонилась, распахивая дверь. — Проходите. Сомневаюсь, что Свиридов оставил мне выбор.

Визитёр даже ухом не повёл. И никак не прокомментировал моё бормотание. Очень надеюсь, он и ко всему остальному отнесётся с похожим равнодушием профессионала. Дело есть дело, и не в его интересах углубляться в тонкости наших непростых взаимоотношений, которые лично его никак не касаются

— Я могу вас чем-нибудь угостить? — указав ему в сторону парадной гостиной, предложила я.

— Только своим безраздельным вниманием, — вежливо отказался посетитель.

Ах, какая тонкая сухая ирония. Возможно, стоило записать её в плюс. Возможно, передо мной не корпоративный сухарь или фанатичный следователь, который намерен устроить мне допрос по всей форме.

Я усадила гостя в одно из кресел, а сама опустилась на край просторного углового дивана.

Впору было порадоваться своей предупредительности, пусть она пока ещё и точила мне душу. Вчера я убрала отсюда всякое напоминание о своих «мещанских замашках». С декоративной тумбы исчезла фигурка изгибающей спину кошки, которую я вылепила пару лет назад. С дивана — вышитая лилиями круглая подушка. С полок — кое-какие декоративные мелочи. Сейчас гостиная имела строгий, стерильный, минималистичный вид. Элегантность и простота.

Не хотелось себе признаваться в том, что так на меня повлиял этот кошмарный разрыв. Но я убрала все свои вещи отсюда не сколько из-за унизительных нападок собственного мужа, сколько из-за того, что сейчас каждая мелочь, сделанная моими руками, будто кричала на меня из своего укромного уголка: «Ты — королева безвкусия! До конца дней своих так и останешься бестолковой провинциалкой!»

— Итак, — я с чопорным видом сложила руки на коленях, сцепив их в замок. — Я вас внимательно слушаю.

— Многообещающее начало. Я могу обращаться к вам по имени?

— Да, пожалуйста. Надеюсь, это взаимно.

Мне показалось, в цепком карем взгляде мелькнула ирония.

— Безусловно. Барсов Егор Константинович. Но для вас — просто Егор.

— Благодарю за доверие.

— Итак, Валентина, ваши семейные неурядицы стали нежелательным объектом внимания со стороны СМИ и сетевых ресурсов…

Его вступление поначалу меня почти убаюкало. Я даже успела удивиться тому, каким контрастом для меня оказалось это общение. Я ведь действительно ожидала как минимум неприятного опыта. Хотя бы уже потому, что предмет разговора был не из лёгких. Но этот Барсов вёл себя предельно тактично, а я начинала ощущать себя так, словно попала на приём к психоаналитику. Но тут и крылся подвох.

Никому нельзя слишком уж открываться. Никому нельзя доверять. Не этим ли простым истинам меня научил мой личный, ещё слишком свежий пример с собственным мужем?

— И вы исключаете собственную вину? — вот этот вопрос и выдернул меня из моей комфортной зоны.

Он был задан всё тем же отстранённо-деловым тоном. Выражение лица не поменялось, взгляд по-прежнему внимательно изучал меня, будто гость наблюдал не столько за собеседницей, сколько за подопытной.

— Простите?

— Вы исключаете собственную причастность к скандалу, который разразился в сети? Напоминаю, в нашей с вами работе очень важна предельная откровенность. Только так я смогу вам помочь.

— Вы… подозреваете во всём этом комаре кошмаре меня?

— Я вам задал предельно конкретный вопрос. И жду от вас такого же предельно конкретного ответа, Валентина.