Измена. Ультиматум на всю жизнь

Глава 1

Артур стоит так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь тонкий шёлк платья, и в этот миг весь «Метрополь» с его хрустальными люстрами и тяжёлым ароматом роз, кажется, мне всего лишь красивой рамкой для него одного.

Я ждала этого вечера четыре года — с того самого дня, когда он впервые взял меня за руку в университетском коридоре и сказал: «Ты будешь моей».

Каждый его взгляд, каждое прикосновение, каждый раз, когда он задерживался на работе и всё равно приезжал ко мне посреди ночи, — всё это вело сюда, к сегодняшнему дню.

К нашей помолвке. К тому моменту, когда я наконец-то стану для него не просто девушкой, а женщиной, с которой он хочет прожить всю жизнь.

В воздухе висит густой, почти приторный аромат роз и дорогого шампанского, который смешивается с нотками ванили от свечей и лёгкой горечью сигар из мужского угла зала. Люстры льются вниз тёплым золотым дождём, отражаясь в полированном паркете так ярко, что пол под ногами тоже искрится.

Мои пальцы сжимают тонкую ножку бокала, и холод стекла пробирается по коже, контрастируя с жаром, который разливается по груди от одного взгляда Артура.

Он в чёрном костюме, сшитом точно по его широким плечам. Его рука лежит у меня на талии. Твёрдая, уверенная, и сквозь ткань платья я чувствую каждую подушечку его пальцев. Платье — шелковое, с нежным кружевом по лифу, которое я выбирала три недели назад в маленьком ателье на Патриарших. Тогда я кружилась перед зеркалом и думала: «Это платье для нашего начала». Сейчас оно облегает меня, как вторая кожа, и каждый шов напоминает о том, как сильно я хотела именно этого вечера.

Кольцо на моём пальце простое, с одним бриллиантом. Оно чуть жмёт, но это приятное давление. Напоминание, что всё наконец-то стало реальностью.

Гости поднимают бокалы. Голоса сливаются в тёплый гул — смех, звон, обрывки тостов. Артур улыбается мне улыбкой, от которой у меня до сих пор замирает дыхание. «За нас», — говорит он, и его низкий голос пробирает до позвоночника.

Киваю, чувствуя, как слёзы счастья подступают к глазам, но сдерживаюсь — не хочу испортить макияж.

Шампанское касается языка, пузырьки лопаются на нёбе, оставляя послевкусие свежих яблок и лёгкой сладости. Сердце стучит ровно, сильно, в такт музыке, которая тихо играет за колоннами.

Я обвожу взглядом зал: белые скатерти, серебряные приборы, тяжёлые бархатные шторы цвета глубокого бургунди, что приглушают шум Москвы за окнами. Всё идеально. Всё так, как я представляла себе нашу помолвку. Артур — владелец «АртСтроя», человек, который строит небоскрёбы и мою жизнь одновременно.

Я — его. Теперь — навсегда.

Свекровь встаёт. Её платье вопреки тому, что сегодня мой праздник — белое. Она поднимает бокал, и на секунду в зале становится тише.

— Элина, — начинает свекровь, и её глаза прищуриваются, — ты не заслуживаешь моего сына.

Зал замирает. Кто-то кашляет. Кто-то ставит бокал слишком громко — звон разносится, как выстрел. Я чувствую, как кровь отливает от лица, а пальцы на бокале становятся белыми. Сердце, только что бившееся ровно, теперь колотится где-то в горле, мешая дышать. Платье вдруг кажется тесным, кружево на груди царапает кожу. Я ищу глазами Артура. Он стоит рядом. Должен встать на мою сторону. Должен сказать, что это бред.

Но он молчит.

— Я точно знаю, — продолжает с улыбкой. —Что ты приворожила моего Артура. Я знаю. Все знают. — обводит притихших гостей в зале взглядом, и они начинают смеяться. — Я считаю, что ты обязана передо мной извиниться за эту свою подлость. Ты украла моего сыночка! Встань на колени и извинись. Прямо сейчас. Передо мной. Перед всеми.

Рука Артура исчезает с моей талии. Медленно. Будто ему просто стало неудобно.

Я не двигаюсь. Не опускаюсь на колени. Ноги словно приросли к паркету. В груди поднимается жар — не стыд, а чистое, горячее непонимание. Я не виновата. Я не привораживала никого.

Я просто полюбила его так сильно, что отказалась от всего остального.

Лицо Артура меняется. Сначала — лёгкое раздражение из-за долгого ожидания. Потом брови сходятся, и я вижу, как у него на виске начинает пульсировать жилка. Он делает короткий вдох сквозь зубы, и я слышу, как воздух с шипением выходит. Пальцы его правой руки сжимаются в кулак, потом разжимаются, потом снова сжимаются — резко, почти до белых костяшек. Будто он… Хочет ударить меня?

Он переводит взгляд с матери на меня, и в его глазах появляется злость — настоящая, тяжёлая, та, которую я видела всего пару раз, когда кто-то пытался обмануть его на контракте.

— Элина, — произносит он наконец, и голос уже не бархатный, а жёсткий, как бетон. — Если ты не извинишься на коленях перед мамой… Пожалуй, я заменю невесту, и завтра я женюсь на Амине.

Да что за сюр здесь происходит? Амина? Кто такая Амина?

— Она моя любовница уже полгода, — продолжает Артур, будто читает вопросы в моих мыслях. В его голосе ни вины, ни жалости. — С ролью жены точно справится.

Пол уходит из-под ног. Паркет, который секунду назад блестел, теперь кажется скользким, ненадёжным. Я делаю шаг назад и натыкаюсь на стул. Ножка стула царапает пол с противным скрипом.

Запах роз вдруг становится удушающим — слишком сладким, приторным, как дешёвые духи на распродаже. В ушах звенит. Кто-то из гостей шепчет. Кто-то начинает смеяться. Кто-то достаёт телефон и начинает снимать.

Из-за стола в дальнем углу стоит девушка. Высокая, в красном платье, которое обтягивает фигуру так, что не оставляет места для фантазии. На её пальце — кольцо. Не такое, как у меня. Больше. Ярче. Бриллиант ловит свет люстры и режет глаза. Она улыбается — спокойно, уверенно, как хозяйка.

В груди разрастается пустота. Огромная чёрная дыра, которая засасывает всё: и любовь, и мечты, и нежность...

Артур смотрит на меня. Его глаза пустые. Чужие. Он ждет мое унижение.