Измена. Я люблю другую

Глава 3

— Ну вот куда ты собралась? — Роман с жалостью наблюдал за там, как я пячусь, открываю дверь и неуклюже, боком, едва ли не вываливаюсь из его кабинета. — Ты ж убьёшься сейчас!

— А тебе будто есть до этого хоть какое-то дело! — в сердцах бросила я и сама ненавидела себя за то, как дрожал и трусился мой надломленный голос.

Я тряслась, и без того ослабшие после длительного восстановления мышцы дрожали. Я пока ещё не могла сильно их нагружать и после малейшей растяжки обливалась потом. А тут — такое…

Нервное напряжение скручивало меня в узлы, но я упрямо переставляла ноги, отказываясь продолжать этот страшный разговор.

Мне нужно отодвинуть от себя весь этот кошмар хотя бы совсем ненадолго, чтобы осмыслить всё, что я услышала и узнала.

Это всё… слишком. Я не вытяну, я не смогу справиться с тяжестью ноши. Я не смогу.

— Давай я тебя до спальни твоей доведу, — Роман приблизился ко мне, но я с такой силой от него отшатнулась, что удивила даже себя.

Он так и вовсе охнул, действительно испугавшись, что я вот прямо сейчас шлёпнусь на пол от такого резкого манёвра. Но я удержалась на ногах, ещё и умудрилась его от себя оттолкнуть.

— Не приближайся ко мне! — зашипела, как дикая кошка. — Не смей вообще ко мне подходить!

— Лер, не дури! — тут же снова озлобился муж. — Не хватало мне ещё, чтобы ты опять покалечилась!

— Если ты будешь лезть ко мне со своей лицемерной помощью, я тебе назло убьюсь, ты меня слышал? Уйди и не трогай меня! Не смей!

Роману ничего не оставалось, как подчиниться. И мне совершенно не было дела до искренности его мотивов. Даже если предположить, что он действительно собирался помочь мне от чистого сердца, я такую помощь не приняла бы. У меня просто не получалось понять, как можно быть настолько жестоким, настолько бессердечным, настолько бесчувственным? Не мог такой человек искренне заботиться обо мне.

Выбравшись из его кабинета, я поковыляла к себе, как израненный зверь, спешащий скрыться в своей норе, чтобы зализать нанесённые жестоким охотником раны.

И, возможно, мне бы даже удалось на какое-то время отгородиться от внешнего мира и выплеснуть свои страдания в приступе ничем не сдерживаемых рыданий. Но с грохотом захлопнув за собой дверь кабинета, я успела заметить мелькнувшую в коридоре тень, а покуда добралась до поворота и выхода из коридора, безошибочно учуяла тень аромата знакомых духов

Светлана всё это время торчала тут и подслушивала наш разговор. Это было несложно — дверь оставалась прикрытой не до конца, и мы говорили на повышенных тонах, а по временам так и вовсе откровенно орали друг на друга. Она наверняка слышала всё.

И от этой мысли новая раскалённая игла впилась в моё сердце. Это значит, Светлана слышала и его чистосердечные признания о вспыхнувших к ней чувствах.

То-то она порадовалась…

— Куда-то спешишь? — крикнула я, когда выглянула в фойе и увидела её уже на другой стороне.

Сестра, видимо, надеялась успеть скрыться за дверями столовой. Но не успела. При звуках моего голоса она затормозила и выглянула из-за распахнутой створки двустворчатой двери.

Поблизости никого больше не было, да и шагов мужа я за спиной не расслышала, но Светлана всё равно потупилась и пробормотала:

— Лер, не думаю, что сейчас лучшее время…

— Это не тебе решать, — отрезала я и прибавила шагу, с досадой ощущая, что левую ногу начинает тянуть.

В мышцах поселилась противная ноющая боль, но я упёрто шагала по направлению к столовой.

— Входи, — приказала я ей. — Поговорим.

Убегать Светлана не стала. Послушно вошла и дождалась, когда я войду следом, захлопну за нами дверь.

— Так не терпелось узнать, чем дело кончится? — я привалилась спиной к дверному полотну и подавила вздох облечения.

Но всё же пришлось опустить руку и потереть бедро в тщетной надежде, что боль поскорее отступит.

Светлана отошла к обеденному столу и, ухватившись обеими руками за спинку одного из стульев, смотрела на меня, как набедокурившая школьница.

— Вы орали так, что полдома слышало.

— А вы трахались так, что наверняка полдома уже об этом знает, — бросила я и с мрачным удовлетворением заметила, как вспыхнул на её бледных щеках густой румянец.

— Ну, к чему смущаться? Кувыркаться с моим мужем ты не смущаешься, так зачем лицемерить?

— Ты же слышала, что Роман сказал, — проговорила она. — Это не просто какие-то бездумные кувыркания. Мы любим друг друга!

— Слышала, — кивнула я, всеми силами скрывая боль в своём голосе. — У тебя к нему тоже, выходит, чистое и бескорыстное чувство? Или это просто попытка стащить то, что плохо лежит?

Светлана посмотрела на меня едва ли не с возмущением:

— А что это ты так о своём муже говоришь, будто он вещь какая-то? Ты думаешь, раз он выбрал в итоге меня, так можно нас теперь по-всякому оскорблять? Ты же старшая сестра, вообще-то. Ты должна понимать, что чужой муж — никакая не вещь. Если сам не захочет, никто его и не стащит.