Измена. Я люблю другую

Глава 4

— По инвалидности? — прошептала я, скривившись так, словно она мне кислоту в глотку залила. — Ухаживать?

Светка хлопала своими бесстыжими глазищами.

— А что я не так сказала? — выпятила она нижнюю губу. — Ты ещё долго будешь после аварии восстанавливаться. Кто за тобой ухаживать будет? Вот Роман потому и не хотел ничего тебе говорить. Знал, что ты брыкаться начнёшь и помощь не примешь!

Прилив адреналина, который позже будет стоить мне многого, сейчас, в моменте, произвёл нужный эффект — на несколько мгновений я буквально лишилась способности чувствовать обычные скованность и боль.

Выпрямившись, как, струна, я отчеканила таким сильным голосом, каким уже давно ни с кем не разговаривала.

— Да я скорее в окошко вышагну, чем доверю вам своё дальнейшее восстановление. Ты, сопливая паршивка, и твой любовник больше никакого отношения ко мне не имеете. Это понятно?

Светлана сначала испугано от меня отшатнулась, а потом, кажется, поняла, что надолго во мне этот запал не продержится. Поэтому уже спустя пару мгновений заметно расслабилась и окатила меня внимательным взглядом с головы до ног. Кажется, она только-только осознавала, что ей на самом деле дарит такая резкая смена в семейной иерархии.

— Лер, ты бы так не напрягалась, — посоветовала она голосом, полным фальшивого елея. — ты же потом на целый день в постель сляжешь. Ухаживай за тобой, переживай. Я понимаю, старшей сестре не особенно хочется младшей уступать, но видишь, как в жизни бывает.

И она развела руками.

— Я же тоже не думала, что всё сложится так. Что Роман наконец-то разглядит во мне ту, кто всегда готов помочь и понять. И кто, объективно говоря, ему сейчас предпочтительнее.

Я сцепила зубы, потому что уже начинала чувствовать тот самый откат. Всплеск адреналина был очень недолгим — мышцы начинало потряхивать о напряжения, и я снова привалилась к двери, чтобы ненароком не рухнуть навзничь прямо свое младшей сестре под ноги.

И когда же она успела превратиться в такую мстительную, корыстную дрянь?

— Как же я раньше в тебе этого не разглядела? — пробормотала я, глядя на её озарённое довольной улыбкой лицо.

— А не разглядела ты, Лерочка, потому что тебе всегда было некогда. Уж на таких скоростях ты жила, вечно чем-то была занята. Вечно в полёте. И вот, долеталась… Видишь, какая ирония? Скорость в итоге тебя и сгубила.

Я проглотила ставший в горле ком, пытаясь переварить такую резкую смену поведения.

— Так ты затаилась и выжидала своего звёздного часа, — прохрипела я. — Решила на чужом несчастье своё счастье построить?

— Чужое счастье всегда кому-нибудь мешает, — пожала плечами она. — И стала бы я раньше права качать, когда ещё не знала, как ко мне Роман относится? Ну да, у нас случился интим, но я-то думала, это чисто физическое влечение. Типа ему тяжело вывозить такую ситуацию в одиночку. А когда сегодня услышала, что у него ко мне чувства…

И она даже зажмурилась от удовольствия.

Меня заворотило от этой картины. Но больше всего заворотило от собственной тупости и близорукости. До сегодняшнего дня я, возможно, ничего и не заподозрила бы!

Как же можно было оставаться такой слепой ко всему, что творилось прямо у меня под носом…

— Ты себя только не ругай и не накручивай, — словно прочла мои мысли сестра. — Мы долго с Романом ни на что серьёзное не решались. Его вообще-то совесть мучила. Но потом, когда стало уже точно понятно, что с тобой возиться долго придётся, да ещё и бесплодие это… Ну, он, видимо, понял, что ваша семейная жизнь считай сошла на нет. А он мужик молодой и красивый. Что же ему, вместе с тобой пропадать?

Я впитывала в себя лившийся с её языка яд и, как последняя мазохистка, позволяла ему проникать в меня до самых костей. Мне нужна была эта правда, чтобы вытравить из себя остатки иллюзий и наивной веры в то, что всё ещё каким-то волшебным образом может наладиться.

Предательство не исправить, не отменить. Предательство — это сознательный выбор. А в моём случае оно ещё и двойное.

— Господи, что бы сказал наши родители… — прошелестела я, не глядя пытаясь нащупать ручку двери.

Мне нужно успеть добраться до какой-нибудь горизонтальной поверхности, прежде чем я грохнусь прямо тут, на голый пол.

— Вот только покойных не будем сюда приплетать, — скривилась Светлана. — Если бы родители были живы, ты бы помчалась им жаловаться? Лер, это жизнь и она несправедлива. Если ты не можешь взять своё или отстоять его — всё просто. Это значит, оно не твоё. Но я не хочу на этой почве с тобой воевать. Лер, тебе сейчас нужно в первую очередь о своём здоровье заботиться, поправляться. Вот этим и занимайся.

Я не стала ей на это ничего отвечать. Да не нашлось бы таких слов, которыми можно было сейчас выразить весь мой гнев и всю мою боль. В одном она права — нет смысла с ней воевать. Она у меня не колечко украла. А Роман сам сделал выбор. Ещё и признал, что у него к Светке чувства.

Так с чего мне с ней воевать? Что мне отстаивать?

— Про здоровье ты верно сказала, — проговорила я безжизненным голосом. — Им я и буду заниматься. Только без вашего надзора. Поэтому собирайте вещички и вметайтесь. Оба. Я подаю на развод и этот дом оставляю себе. А вы себе новое гнёздышко совьёте.